Форум | Общение на разные темы
В этом разделе мы обсуждаем разные темы, которые не попали по смыслу в другие разделы форума.

Тема: Длинный рассказ

 
Страницы:
1
2
3
4
Имя
Сообщение
Вячеслав Паутов
Вячеслав Паутов
Писатель
С нами с: 01/03/2016 17:17:41
13/08/2016 02:52:08 [#]

2. Нидаросский колокол.

Утреннее солнце вступило в свои владения, тёплыми и светоносными лучами охватывая весь просыпающийся мир. День начинал свой путь с опушки близлежащего леса, неумолимо продвигаясь к домам и постройкам Нидароса, ютящимся вокруг основательной усадьбы короля Олава, а затем, ненадолго остановившись на небольшой площади городища и щедро наделив своим светом деревянную церковь, шагнул дальше. Этот храм Христа был построен совсем недавно - свежими досками всё ещё выделялся и благоухал его фасад, но на колокольне уже можно было заметить приличного размера колокол, на крутых боках которого сейчас плясало утреннее солнце. Большой деревянный крест венчал купол церкви, величаво простираясь над городскими улочками, над всей мирской суетой, и виден он был издалека, потому вся округа до самого моря знала — здесь находится дом христианского бога.
Три мужские фигуры, по виду одинакового роста, две облачённые в черные рясы, подпоясанные простой верёвкой, а третья - в чёрном монашеском плаще с объёмистым куколем, появились из боковой пристройки и неспешно направились к широким дверям церкви. Впереди шествовал епископ Нидаросский, по имени Никомонт и прозвищу Роннский. Во всей его телесной стати, собранности, уверенности в себе и непоколебимой решительности, угадывался воин, воинствующий защитник креста и ярый его проповедник. Даже утренний холодок не разгладил жесткие черты лица священника, а сжатые губы, мощный подбородок и острый, проницательный взгляд серых глаз выдавали в нём человека недюжинной воли и властности.
Пять десятков лет жизни осталось за его плечами, и три из них он обретался в лоне христовой церкви. Когда-то он был епископом Валанского графства на юге Франкии, что располагалось на левом берегу Роны. В то время епископы Валанса сами управляли городом, совмещая в себе светскую и духовную власть. Но пришли норманны и начались бесконечные войны: графство потонуло в грабежах, убийствах, безграничном насилии, чинимом безбожными пришельцами. Горели опустевшие церкви и монастыри, а служители их подвергались изуверским пыткам и жестокой, унизительной казни. Люди теряли веру в себя, в существование правителя, способного защитить свой народ, в бога, так и не защитившего их.
Вскоре пришёл черёд Валанса - море морских разбойников затопило всю долину перед его стенами. И тогда Никомонт, открыв городские ворота, вышел на встречу смерти во главе городского ополчения, насчитывавшего более тысячи копий. Он сражался рядом со своими дружинниками и горожанами, был ранен, но даже сквозь кровавый туман, окутавший его душу и разум, звал на бой ради святой мести, ради свободы, ради величия креста......Только два десятка израненных валансцев смогли пробиться через боевые порядки норманнов. Возвращаться теперь значило бесславно погибнуть - ворота Валанса были закрыты накрепко, а на стены вышли последние защитники, да и норманны могли выслать погоню. Тогда двадцать франков, благословлённые своим епископом, на мечах дали клятву безжалостно искоренять язычество, истреблять захватчиков своей земли. Десяток отправился в Париж просить помощи у короля Франкии, второй, направляемый Никомонтом - в Руан, к тамошнему герцогу, успешно отражавшему набеги викингов.
До Руана добрался только Никомонт... Потом была служба у герцога Руанского, а в последние годы — при дворе герцога Роллона Нормандского, первого конунга датских викингов, Рольфа Пешехода, накрепко обосновавшегося на севере Франкии и добровольно принявшего христианство. Там и встретил священника Олав Трюггвасон, новый король Норвегии, проникся доверием и восхищением судьбой непокорного франка, сделавшего веру в распятого бога, смыслом своей жизни. Олав пригласил Никомонта в Норвегию и сделал епископом всех земель, подвластных его короне, а начал крещение своей язычески непокорной страны, с постройки церкви в новой столице, Нидаросе. Памятуя же бурное епископское прошлое франка, Трюггвасон всегда и везде называл его Никомонтом Роннским. Вот таким человеком был идущий сейчас впереди священник, чья рука привычно сжимала тело крупного, не украшенного ничем, серебряного креста, свисающего на толстой цепи того же металла с шеи епископа-воина.
В шаге за Никомонтом следовал другой священнослужитель, поддерживаемый под руку молодом послушником. Нет, он не был немощен настолько, чтобы нуждаться в сторонней помощи или поддержке. И если приглядеться, то можно было бы уловить, что всё естество этого священнослужителя обращено в слух, а времени на ходьбу он тратит меньше, чем на поглощение, распознавание и запоминание звуков, окружающих его. Сухая, аскетичная фигура ведомого, поражала своей пропорциональностью - в ней не было ничего лишнего. Лицо казалось открытым и понятным всем, оно отражало отсутствие тайных помыслов, внутреннего напряжения или борьбы. Ни страха, ни страдания, ни обиды не было на нём. Правду же открывал неподвижный взгляд карих глаз священника, как будто он смотрел только в себя или в никуда.
Этот человек был слеп...Но не от рождения. Недуг посетил страдальца не так давно, и теперь он приучался жить слухом и ощущениями, а не зрением. Его звали Археподий из Ирландии. Ирландец был на десять лет моложе Никомонта, но возраст не оставил на нём следа. Археподий родился в рыбацкой деревушке на берегу моря. Семья его не отличалась богатством или зажиточностью. И в десять лет отец отдал мальчика в монастырскую школу. Два десятка лет прошло и Археподий стал аббатом того монастыря. Во время битвы с викингами, напавшими на обитель, он был тяжело ранен камнем в голову и попал в плен. Несколько лет Ирландец влачил рабское существование, находясь среди морских разбойников, но неволя не сломила его христианский дух — он продолжал проповедовать и взывать к душам язычников, помогал верующим и делился с ними скудной едой, перепадавшей ему. Христианского священнослужителя нещадно били, после чего Археподий и стал слепнуть, а к моменту появление в Норвегии, совсем ослеп.
Будущий норвежский король, Олав Трюггвасон, встретил аббата во время ирландского похода, полуслепого, исхудавшего, с не сходящими побоями, но полного оптимизма и жизнелюбия. Тогда Олав спросил аббата, почему тот так держится креста и своего распятого бога, почему не принял веру в истинных и светлых скандинавских богов. На что Археподий ответил: - Христос безграничен во влиянии своём и он царит повсеместно, даже лёгкий шёпот верующего касается ушей его. Господь милосерден к грешникам и страждущим. А услышит ли Один, пусть даже очень громкий глас твой, великий вождь норманнов, здесь, на моей земле? Тогда же он предсказал Трюггвасону: «Ты будешь знаменитым конунгом и совершишь славные дела. Ты обратишь многих людей в христианскую веру и тем поможешь и себе, и многим другим. И чтобы ты не сомневался в этом моем предсказании, я дам тебе такой знак: у тебя на кораблях будет предательство и бунт. На берегу произойдет битва, и ты потеряешь множество своих людей, а сам будешь ранен. Рану твою посчитают смертельной, и тебя отнесут на щите на корабль. Но через семь дней ты исцелишься от этой раны и вскоре примешь крещение». Так оно и случилось. После благополучного завершения предсказания Олав выкупил аббата, а тот крестил норманна и обратил в христианскую веру. С тех пор Трюггвасон всегда открыто носил крест поверх одеяния, а ирландец сопровождал его в странствиях. Став наконец норвежским королём, Олав пригласил Археподия в первый возведённый им храм, что располагался в Нидаросе, теперешней столице Норвегии, а так же сделал своим духовником. С собой в страну фьордов Археподий Ирландец привёз ларец с частицей мощей Святого Котрига, считавшейся чудодейственной, исцеляющей разные хвори.
Воля епископа Никомонта явно отражалась на его лице и ею же дышала вся его статная фигура, вызывая всеобщее уважение, воля же и вера ирландца шла из глубины души, являясь миру через его слова и поступки. Там, где, проповедническое терпение епископа иссякало и он переходил к проклятиям на головы язычников, Археподий стойко, и не теряя самообладания, доводил дело до конца. Ирландец добрым и проникновенным словом вразумлял население края, склонял его в лоно христианской церкви. И немногочисленные прихожане прозвали бывшего аббата «Археподий, Нидаросский колокол». Говорил он всегда негромко, а в вере убеждал терпеливо и настойчиво. Тихие же слова его в иных случаях звучали, словно громкий колокольный набат, разносясь по всей нидаросской округе.
До двери церкви оставалось всего несколько шагов, когда епископ Никомонт остановился, как вкопанный, и указал на церковное крыльцо...Там лежал небольшой свёрток, напоминающий кролика, завёрнутого в плащ сердобольного хозяина зябким осенним утром. Странный же свёрток вдруг зашевелился и разразился недовольным детским плачем. Ребёнок кричал, призывая к себе внимание и сострадание окружающих...
Спасибо сказали: Александр Басов
Алексей Лавров
Алексей Лавров
Писатель
С нами с: 12/04/2016 16:35:51
13/08/2016 19:11:03 [#]

Там лежал небольшой свёрток, напоминающий кролика, завёрнутого
// Вячеслав Паутов, [#]


Завёрнутый свёрток? Ммм... Укутанный в холстинку кулёчек? Или комочек в серой материи? А он ещё мог испуганно замереть и таращить глазёнки, а потом не вытерпеть и заорать. И обоссаться.

Посадил в молодости племяша-трёхлетку на закорки салютом любоваться, так он при первом же залпе мне футболку заколеровал - она белая была изначально, новая совсем.
Вячеслав Паутов
Вячеслав Паутов
Писатель
С нами с: 01/03/2016 17:17:41
13/08/2016 19:30:39 [#]

Всё это будет, когда его возьмут на руки. И глазки будет таращить и мочиться и всё такое прочее. Здесь отмечено только появление самого малыша, на чём глава и заканчивается.
Вячеслав Паутов
Вячеслав Паутов
Писатель
С нами с: 01/03/2016 17:17:41
13/08/2016 19:28:06 [#]

Завёрнутый свёрток? Ммм... Укутанный в холстинку кулёчек?
// Алексей Лавров, [#]

Но ведь уже конкретно сказано: "Там лежал небольшой свёрток, напоминающий кролика, завёрнутого в плащ сердобольного хозяина зябким осенним утром". Животных не кутают, их оборачивают и заворачивают(мне так кажется)
Алексей Лавров
Алексей Лавров
Писатель
С нами с: 12/04/2016 16:35:51
13/08/2016 19:39:08 [#]

Вячеслав Паутов, не критика - такого за мной не водится - просто ощущение. Как-то от автора нужно перенести внимание к сути. Чтоб его увидели, даже запах появился. И ткань зашуршала, ножкой в репу подал. Просто сказать - вот ребёнок, мало. Не осязаемо, не трогает.
Вячеслав Паутов
Вячеслав Паутов
Писатель
С нами с: 01/03/2016 17:17:41
13/08/2016 20:09:43 [#]

Алексей Лавров,
не критика - такого за мной не водится - просто ощущение. Как-то от автора нужно перенести внимание к сути. Чтоб его увидели, даже запах появился. И ткань зашуршала, ножкой в репу подал. Просто сказать - вот ребёнок, мало. Не осязаемо, не трогает.

// Алексей Лавров, [#]


Не проблема, будем читать дальше, следующую главу, там всё будет (я ведь уже говорил об этом). А у этой главы другая смысловая нагрузка, которую, мне кажется, она выполнила до конца. Читаем следующую и "ощущения", о которых вы говорите, там будут воспроизведены в полной мере.
3. Отец и сын
Вячеслав Паутов
Вячеслав Паутов
Писатель
С нами с: 01/03/2016 17:17:41
17/08/2016 02:33:47 [#]

3. Нидаросское христианское общество. Пятый малыш и его отец.

- Пятый! - с возмущением, обращённым непонятно к кому, произнёс епископ Никомонт. А затем наклонился и взял ребёнка на руки. Плащ, в который младенец был закутан руками любящей матери, был мокрым и холодным. Но поднятый с церковных ступеней ребёнок активно взывал к окружающему миру, своим призывным плачем будоража округу. Личико его было бледным, потным и напряжённым, но синева холода ещё не обрела над ним полную власть...А голубые глазки малыша с надеждой нацелились прямо в жёсткое лицо священника. Ребёнок активно двигал ножками и не подавал признаков болезненной сонливости...
- Послушник Огге! Отворяй живее дверь! Младенец требует помощи и нашего участия в своей судьбе. Не на улице же ему лежать, бедолаге, - командным голосом произнёс епископ Нидаросский и через мгновение устремился в открывшийся проём, бросив в сторону Огге последние наставления. - Теперь, не медли - зови городскую стражу, пусть она проверит лес вокруг богомерзкого древа язычников. Что-то подсказывает мне, что очередная находка в виде изуродованного женского тела не замедлит быть...И вот ещё...Зайди потом в ближайший дом и захвати тёплое молоко с мёдом, чистую тряпицу и сухой мох...Торопись, Огге Сванссон.
И послушник тут же пустился исполнять поручения епископа Нидаросского. Уже из тьмы церковного помещения священнослужитель кинул последний взгляд в сторону удаляющегося молодого послушника. Умудрённого жизнью и людьми епископа давно уже настораживал внешний вид и поведение Огге Сванссона. «Почему он носит такую свободную рясу, ведь молодому человеку меньше всего хотелось бы выглядеть мешком с сеном в глазах окружающих?..Что он старается скрыть под ней — телесное уродство или богатырскую стать? Где это деревенский парень научился так бесшумно передвигаться? И руки...Они похожи на руки воина, а не землепашца...Но, может я, хвала Господу, ошибаюсь? Ведь он набожен, исполнителен и старателен в изучении латыни и церковного письма, а та жизнь, которая сделала его таким необычным, возможно, уже далеко позади, и он теперь искренне стремится к богу, стараясь отмолить прежние грехи...», - в очередной раз пришло в голову недоверчивого священника. Но он оборвал эти мысли и вернулся к порогу церкви для того, чтобы проводить в её помещение слепого ирландца, а затем, оставив того у алтаря, поспешил в маленькую комнату за его пределами и, запалив свечи, углубился в осмотр, согревание и утешение младенца. Мальчик же согретый тёплым, подбитым мягким мехом, красным епископским плащом, покряхтев, заснул. От тепла лицо его порозовело, а дыхание стало спокойным и ровным...
В небольшой, но вместительной церкви, Нидаросском храме Христа, было сумрачно и прохладно, хотя яркое утреннее солнце и пыталось проникнуть внутрь через деревянные решётки в высоких стрельчатых окнах. Ставни в это время года ещё не закрывали, но света всё равно было недостаточно. Немногочисленные прихожане уже собирались к утренней службе, и они, переговариваясь шёпотом и исполненные благоговейного трепета, заходили внутрь. В сумраке церковного покоя можно было различить несколько групп мужчин простого и зажиточного вида, женщин, одетых в добротные, а в большинстве, скромные платья из простой темной ткани, головы которых были покрыты светлыми платками: всего собралось около дюжины приверженцев новой веры, постоянно посещавших церковные службы, исповедовавшихся и причащавшихся регулярно. Серебряные кресты теперь совершенно открыто, поблёскивали на груди собравшихся. Здесь, в храме Христа, прихожане искали и находили стороннее понимание, не чувствовали себя одинокими, окружёнными закоснелыми и враждебными язычниками, как это могло быть на любой улице их нового города.
Спасибо сказали: Александр Басов
Вячеслав Паутов
Вячеслав Паутов
Писатель
С нами с: 01/03/2016 17:17:41
17/08/2016 02:48:38 [#]

И вот появился Огге Сванссон, исполнив все поручения епископа: в одной руке он держал маленькую крынку с молоком, в другой — приличный кусок чистой белой материи, в которую был завёрнут сухой мох, а из-за верёвочного пояса виднелся детский поильник. Услышав шаги послушника, Археподий Ирландец произнёс спокойным голосом:
- Поспеши в задний покой, послушник Огге! Епископ ждёт тебя с нетерпением. Возвращайся и зажги свечи, мне свет не нужен, но прихожанам нашим необходимо видеть алтарь, без образа его молитва не так скоро дойдёт до Господа. Я же начну службу.
Послушник утвердительно кивнул и исчез в помещении за алтарём. А Ирландец, откашлявшись, приступил к проповеди:
- Дети мои! Сегодня колокол нашего храма не позвал вас на утреннюю встречу с Господом. Пятого ребёнка нашли мы у дверей своих, и радея о нём, задержались со службой. Невинны младенцы, ибо с рождения души их ещё не коснулись ереси мирской и не обрели греха. Матери же последних, погрязшие во тьме язычества, не богу поручили исцеление болезных детей своих, но к богомерзкому древу понесли, ища помощи и сострадания под кроной его, запятнав себя грязью греха мерзкого идолопоклонничества. Угодна ли Господу смерть страждущих младенцев? Нет! А карает он детей за языческие грехи родителей их, недугом серьёзным, но исчезающим в стенах Христова храма. Да убоится дьявольская хворь лика Господа нашего, Иисуса Христа, слова молитвы нашей, силы святой воды! Частица мощей святого Котрига, хранящаяся в храме нашем, всегда была и будет щитом от козней Лукавого, происков Христовой тени. Радуюсь ли я смерти матерей, богопротивных язычниц, сделавших детей своих сиротами? Нет! Есть суд милосердного бога нашего и мирской суд, божественно освящённый. Но нет праведности суда безумного одиночки, возомнившего себя Христовым палачом. Грех же гордыни, кощунства над верой и самообожествления не легче греха ереси языческой. Так помолимся же теперь, испросим милости божьей к нам и нашим близким, пришествие правды Христовой в наши края, справедливого суда над Антихристом, под личиной Христова ревнителя скрывающегося среди нас и по сей день!
Уже свет свечей наполнил помещение церкви своим сиянием, и епископ Никомонт давно встал справа от алтаря, послушник же Огге Сваннсон взял на руки спящего ребёнка и так стоял долго, а молитва всё продолжалась...В самом дальнем, и от того самом тёмном, углу церкви стоял мужчина в черном воинском плаще, он всё время безмолвствовал и не обращал внимание на окружающих, а взгляд молчуна был прикован к алтарю, пересохшие же губы в исступлении шептали слова молитвы. Левая рука человека застыла на бедре, как будто он придерживал ею рукоять меча - привычное движение опытного воина...И вот свет солнца, неотвратимо стремящегося к зениту и, наконец, просочившегося через оконные решётки, соединяясь со светом, идущим от дверей и усиленный мерцанием свечей, отразился от крупного серебряного креста, висящего на груди молчаливой тени, от льдинок её неживых глаз. И теперь свет коснулся лица...Длинный шрам перечеркнул его от левой брови, через переносицу, до правого угла рта... Один миг и человек, сделав шаг назад, снова скрылся в тени. А через короткое время покинул помещение церкви.
Заключительное слово для завершения службы взял епископ Никомонт :
- Первозданный крест на куполе Нидаросского храма Христа в зимний полдень даёт волю своей тени, максимальной, значимой и реально существующей. Но тень креста — не тень бога. Тень же Христа — сумерки веры и отражение антипода его. Веруй и спасёшься... Неверующим же язычникам отворятся врата Ада. И только страдания, смертельные и неотвратимые, способны очистить заблудшие души...А чистые от скверны заблуждений и, тем обновлённые, они направятся прямой дорогой в Рай...Этого ребёнка, найденного нами сегодня на пороге храма. Того, что послушник Огге держит сейчас на руках, мы крестим и приобщим к мощам Святого Котрига, а затем отдадим кормилице, что сегодня снабдила его молоком и детскими вещами. Теперь церковь и Христова вера будут заботиться о сироте.
- Ты не сделаешь этого, монах! - этот крик отчаяния раздался от дверей церкви, а запыхавшийся человек, произнёсший эти слова, уже через несколько мгновений стоял рядом с епископом. - Я его отец! Я - Харальд Сигурдссон по прозвищу Лодочник. А Рольф — мой единственный сын. Отдай мне моего сына, служитель распятого бога. Или...Клянусь Одином, я убью тебя!
Тут он смолк, потому что крепкая рука послушника Огге Сванссона легла ему на плечо и легонько сжала его. Прихожане же поспешили на помощь святому отцу, плотным кольцом окружив Огге и лодочника, и епископ теперь оказался за его пределами.
- Как смел ты, мерзкий язычник, преступить порог Христова дома? Скверной несёт от тебя на всю округу. Будь ты проклят! Кара Господня настигнет тебя даже в Аду. Я бы сам сжёг твою жену, ведьму, поклонявшуюся идолу и чуть собственноручно не убившую своего единственного ребёнка, на священном, все очищающем костре. Сам бы сжёг! - набатным колоколом прозвучал голос Никомонта, епископа Нидаросского, и воцарился под самым сводом церкви, а затем каменной лавиной упал на голову несчастного лодочника.
- Стойте, добрые люди! Вы ведь христиане, а милость, сострадание и доброта Господа - безграничны. Пусть язычник сам уйдёт, а ребёнка мы ему вернём к вечерней молитве, после завершения обряда крещения. Иди с миром, лодочник...Сын твой сейчас находится под зашитой бога, а кризис его болезни миновал. Иди и не доводи паству до греха. - тихий, спокойный, но такой убедительный голос Археподия Ирландца разрядил всеобщее напряжение.
Вскоре присутствующие на службе прихожане покинули церковь и разошлись по своим делам, а утро, вовсю разгулявшееся по улицам Нидароса, призывно направляло его жителей к повседневным заботам. Лодочник же все сидел и сидел на краю церковного крыльца. Глаза его горели неугасимой злобой и ненавистью, а слёзы обиды, унижения и отчаяния не остужали их.
- Что происходит с этой страной - старой, доброй Норвегией? Где вы привычные, веками почитаемые боги? Где вы, Один и Тор? Куда ушло ваше могущество? Или прожитые века повредили ваш слух, а глаза ваши стали безнадёжно слепыми? Что делать и как жить дальше? Неужели распятый бог сильнее моего одноглазого Всеотца? Почему?
Вячеслав Паутов
Вячеслав Паутов
Писатель
С нами с: 01/03/2016 17:17:41
30/08/2016 23:02:29 [#]

4. Аудиенция в сумерках. Ночью все кошки черны. Королевский вердикт.

Сумерки тёмной мутью заполнили улицы, переулки, а так же всё пространство вокруг немногочисленных домов жителей новой столицы страны фьордов, площадь рядом с церковью и сам воздух, окружающий громаду королевской усадьбы. Солнце скрылось, оставляя обитателей Нидароса один на один с приближающейся ночной мглой, таинством тишины и кратковременным царством природной тьмы. Уже отзвучал колокольный звон, зовущий прихожан на вечернюю молитву, не так давно, и она закончилась, а присутствовавшие разошлись, освобождая служителей церкви от прямых обязанностей.
В окнах домов, окружающих Нидаросский храм Христа, в очередной раз замерцал скудный огонь светочей, а тени хозяев широкими полосами вновь, то быстро, то медленно пересекали светлые полотна оконных проёмов, преображаясь в причудливые картины. Еще до вечерней молитвы крещёного Рольфа отдали молчаливому и, по-прежнему, враждебно настроенному отцу. Теперь же священнослужители были свободны от службы и споро собрались к посещению королевской усадьбы-дворца. И вот через короткое время троица, быстро преодолев площадь перед церковью, и окунувшись в уличный мрак, бесстрашно двинулась в сторону жилища короля Олава Трюггвасона. Шедший впереди епископ Никомонт подсвечивал дорогу факелом, поэтому до цели они добрались без задержек.
Утопающая в надвигающейся тьме усадьба короля Олава впечатляла своими размерами, массивными деревянными стенами, высокой крышей. На широком крыльце стояли четыре королевских стража, терпеливо ожидая ночной смены.
- Доложите королю Олаву о приходе епископа Нидаросского и его помощников! У нас важное дело, которое не терпит отлагательств, - властно произнёс Никомонт Роннский. Один из стражников мигом исчез за дверью, но скоро явился с ответом и, низко кланяясь, пригласил внутрь.
- Король Олав примет вас, священники. Но...он в плохом настроении... И вам это следует учитывать при высказывании просьб и разговоре, - наставительным тоном в след удаляющимися гостями прозвучала предостерегающая фраза королевского стража.
И вот перед священнослужителями открылись широкие и просторные залы с многочисленными арками и рельефно вырезанными стропилами. Света явно не хватало, но можно было разобрать, что стены драпировались красочным материалом: шелками ярких цветов, алым бархатом с золотым шитьём, гобеленами франкской работы. По краям узких и длинных окон висели тяжелые декоративные ткани, богато расшитые золотыми нитями, они мерцали красными и пурпурными шелками, прячась в отблеске немногочисленных свечей. Приглушенная теперь, но всё ещё яркая мешанина цветов радовала глаз, придавала помещениям тепло и уют и создавала празднично-торжественное настроение.
Посреди центрального зала припозднившихся посетителей уже ожидал Олав Трюггвасон – хозяин усадьбы - дворца. Священники остановились за десять шагов до массивного королевского кресла и с достоинством поклонились, тем самым отдавая дань уважения светской власти и её держателю.
- Приветствую тебя, Никомонт Роннский, и тебя, Археподий Ирландец, мой духовник. Здоровья вам и благополучия церкви нашей, находящейся под вашим неусыпным оком, - следуя скорее требованиям этикета, чем собственному желанию углубляться в длительные приветствия, произнёс король Олав.
- Тебе и твоему семейству желаем мы процветания, успехов и всяческих благ. Да упрочит Господь власть твою и вразумит народ твой, государь!– ответствовал за всех епископ Никомонт.– Позволь нам высказать боль свою и прибегнуть к помощи твоей...Теперь, как никогда ранее, нуждаемся мы во властной поддержке и просим не обделить церковь нашу королевским радением, в поисках истины и пресечении богомерзких деяний, творящихся в стольном граде твоём, король норвежский, христианин Олав Трюггвасон...
А Олав, как будто ждал этих слов, и только они прозвучали, король вскочил и резвой походкой направился к ожидающим ответа священникам. Сбоку его озарил свет очага, выхватив напряжённое узкое лицо и фигуру высокого роста, склонную к крайней худобе. Олав Трюгвасон обожал одежду тёмных тонов, вот и теперь на нём был плащ тёмно-синего цвета с чёрным куколем, свободно лежащим на плечах, больше всего он напоминал сейчас костлявого ворона, за что и получил своё прозвище - Кракабен, что означало Воронья кость. Тридцать четыре года минуло Олаву, когда он, став норвежским королём, перебрался в эти края.
Говорят, что у королей не бывает простых судеб, но жизненные перипетии Олава Трюггвасона достойны целой саги. Судьба с самого начала была не милосердна к будущему королю: отец Олафа, Трюггви Олафссон, внук первого короля Норвегии, Харальда Прекрасноволосого, был убит Гудрёдом, братом короля Харальда Серой Шкуры, своим двоюродным братом; дальше следовали скитания по Свеарике, Гардарике, шестилетнее рабство у эстов, житьё и женитьба в стране вендов, набеги на Ирландию. И вот, в награду за лишения, не сломившие ни его волю, ни воинский дух, два года назад на всеобщем тинге Олаф Трюггвасон был провозглашен верховным конунгом - королём Норвегии. И ещё через год страна фьордов вышла из-под датской власти, а Олаф в устье реки Нидельвы на месте старого поселения основал город Нидарос и сделал его своей новой, христианской столицей, не забыв и о постройке храма Христа в самом центре неё. Вернув власть над Норвегией, Олаф стал ревностно насаждать христианскую веру: где словом, а где силой, принуждая свой народ к отказу от поклонения старым, языческим богам. Дело же это требовало огромного терпения и усилий, осторожного, вдумчивого и вразумляющего подхода. Но король спешил сделать всё и сразу - он не признавал возражений и сомнений. Олав торопился: он как будто чувствовал морозное дыхание смерти за спиной, как будто бог, избранный им, непрестанно шептал на ухо: «если не сейчас, то никогда», как будто жил последний день. И лилась кровь язычников, а капища их предавались огню... Люд норвежский, включая и знать, и бондов, и крестьян, и торговцев раскололся на два лагеря. Немногие поддержали короля Олава, но многие противились его насильственному обращению в новую веру: незнатные роптали и прятали своё недовольство, готовясь выплеснуть его в подходящий момент; знатные сговаривались между собой и с врагами Норвегии - Данией и частью Швеции, её поддерживающей, совместно лелеяли планы расправы над новым королём и его верой в распятого Христа...
Вячеслав Паутов
Вячеслав Паутов
Писатель
С нами с: 01/03/2016 17:17:41
30/08/2016 22:57:07 [#]

- Что ещё вы хотите свалить на мою голову, кроме известий о заговорах врагов и сплетен злопыхателей, непрестанных жалоб и издёвок хулителей нашей веры, святые отцы? - эти слова произнёс король Олав, находясь теперь в шаге от посетителей. Он был раздражён: ноздри большого носа раздувались подобно парусу драккара, а глаза угрожающе блестели. И для священников оставалось загадкой, что могло так надолго испортить настроение правителя - недобрая весть или семейные неурядицы...
- Преступление... - прошелестел в ответ голос Ирландца. - Государь, палач вернулся и он убивает опять...Пятый ребёнок сегодня был подкинут в наш храм.
- Уже знаю! И не только я один, весь Нидарос обсуждал это сегодня...Горожане в крайнем смятении: одни говорят, что женщину изуверски казнили христиане, другие - что язычники принесли её в жертву своему богу, Одину. Спокойных и рассудительных больше нет. Страх, забрав здравомыслие из голов, лишил отваги их сердца. Утром я бы непременно послал за вами, святые отцы, но раз вы здесь - будем говорить сейчас, - успокаиваясь и, видимо, уже избрав какое-то решение, ответил Олав Трюггвасон и предложил гостям. - Теперь присядем к столу и вместе обсудим как поступить далее.
Стол был длинным: если ближайший к говорившим конец освещался очагом и скудным мерцанием свечей, то дальний тонул во мраке. Странно, но с некоторых пор яркий свет стал раздражать короля Олава, очевидно из-за застарелой болезни глаз, по крайней мере, так объяснял эту хворь его лекарь. Не успели ещё священники расположиться за столом, а послушник Огге Сванссон встать за спиной Археподия Ирландца, король Олав же, хлопнув в ладоши, провозгласил зычным голосом:
- Арн хольд! Пригласи моих помощников, что ожидают в соседнем помещении. Время совета настало. Священники наши уже здесь и откладывать встречу нет необходимости. Я не намерен ждать утра, когда все заинтересованные в происходящем, волею Господа нашего, собрались в моём дворце сейчас. Наступающая ночь - не помеха делам. Поспеши с исполнением, хольд!
И вот в дальнем конце королевского покоя появились две тёмные фигуры, поклонились и бесшумно скользнули к ближнему краю стола. А затем, повинуясь повелительному жесту короля, расположились для беседы. В окружающем сумеречном свете они выглядели поразительно одинаково: темные, почти чёрные, силуэты высокого роста; приглушённый блеск металла на мощных шеях; мерцающий отсвет настороженных глаз...Но запах, который они принесли с сбой...Он был разным. И чуткий нос слепца, Архиподия Ирландца, уловил это различие: с одной стороны волною пронёсся запах смазки для боевого железа, кожаного подкольчужника, конского пота, нагретых солнцем луговых трав вперемешку с полынью, с другой — запах ладана и прелой кладбищенской земли.
- Ярл Кидагиль Тореборг, - представил Олав Трюггвасон своего первого помощника и указал направо. - Начальник моих хускарлов-телохранителей, мой советник и сподвижник. Он отвечает за охрану дворца и нашу с королевой безопасность, а так же имеет доступ во все дома и помещения Нидароса. В ответ безгласная тень подняла правую руку, на которой узким лучиком сверкнул золотой перстень.
- Ярл Гамли Лейвссон, - и король указала на второго гостя. - Мой градоправитель. Он начальствует над городской стражей, поддерживая порядок на торговой площади, городских стенах, а так же за их пределами - в крестьянских поселениях и рыбацких деревнях, что находятся у самой воды Нидельвы. Вы все знаете, что несчастье не так давно посетило и его дом: пропала молодая жена и умер годовалый ребёнок, что покоится теперь на церковном кладбище. Сегодня весь день мои помощники занимались поиском убийцы несчастной язычницы, не жалея ни себя, ни людей своих...И, как видно, никого пока не нашли.
- Но, государь, ведь виновники уже были найдены и казнены согласно решению королевского суда. Ими оказались два крестьянина и рыбак, ревновавшие своих жён к другим мужчинам и потворствовавшие языческим верованиям, от того бешено противившиеся крещению своих детей. Под пыткой они сознались, что убивали своих неверных жён в отместку за крещение внезапно заболевших детей-малюток, - спокойно и размеренно прозвучал голос Ирландца.
- Всё верно, святой отец. Но...Я ещё никогда не видел крестьян и рыбаков, так ловко владеющих мечом. А расследованием причин их деяний занимался сам градоправитель, которому все доверяют безоговорочно...Вот и сегодня мы вместе объехали все поселения и деревни в поисках истины. Схвачен рыбак, бывший дружинник народного ополчения, но он всё отрицает, хотя в ночь убийства его не было дома. Теперь и меня начинают терзать сомнения в правильности выбранного пути поиска виновника последнего убийства...- это на вопрос Археподия ответил ярл Кидагиль Тореборг, его глухой басовитый голос раскатом разнёсся по пустому помещению основного королевского покоя и замер под стропилами.
- Мой король, бог мне свидетель, ведь убийцы признали свою вину. И они получили по заслугам — королевский суд не бывает неправым, ибо он освящён Господом нашим, Иисусом Христом, как суд божественной власти над мерзкими язычниками, чьё дыхание поганит воздух первого христианского города Норвегии. Уварен, что и жена моя, Кара, нашла смерть от рук богопротивных еретиков... Где теперь покоится её тело? Где теперь обитает её душа? - произнесла хриплым простуженным голосом вторая тень, очевидно принадлежащая ярлу Гамли Лейвссону, в приподнятой руке которого блеснул крест, свисающий с чёток.
- Крест, как символ веры христианской, призван очищать и просвещать души язычников, наставлять их на путь истинный, а не уничтожать их тела...Много ещё еретиков в этой стране. Но если убить всех, то через короткое время никто не сможет назваться норвежцем, а Норвегия вымрет, как любой народ, на который ранее обрушивался мор - коса безжалостной смерти.... - возразил Ирландец. - Стоит понять и воспринять всю сложность ситуации, в которой теперь оказались не только мы, служитель церкви, но и сама власть, весь Нидарос, весь народ норвежский...
- Ты прав, как всегда, святой отец Археподий, духовник мой... И своим внутренними очами видишь будущее чётче, а понимаешь настоящее шире и глубже других...Эти преступления совершены не только против христианской веры, но и против моей власти: они раскалывают страну мою надвое, баламутят народ мой, толкая на путь восстания и крови, в которой захлебнётся вся Норвегия. А ведь датчане только этого и ждут... Им ведь, всё равно где и на чём властвовать, они и на руинах страны моей закатят победный пир. И поэтому, зверя кровавого нужно изловить раньше, чем мы потеряем всё...
- Мы готовы государь. Укажи нам путь, направь к истине словом своим! - впервые за всё время совета произнёс епископ Нидаросский, Никомонт. Он пребывал в крайней задумчивости, а погружаясь в понимание сути происходящего и грядущего, наполнялся тревогой и недобрыми предчувствиями.
Король Олав наказал Археподию Ирландцу, в сопровождении послушника Огге Сванссона, обойти все пять семей, пострадавших от убийств молодых женщин: расспросить родственников, поговорить с соседями, посмотреть на сирот-малюток и узнать об их состоянии и содержании, побеседовать с простыми людьми и определить их настрой, отношение к христианской вере и самому королю Олаву - не только продвинуться в поисках убийцы, но и успокоить простолюдинов. Ярл Кидагиль получил наказ охранять церковь, организовать поиск датских послухов по всему городу, используя своих людей, сведущих в сыске, наладить более тесные отношения со знатью - выведать возможных союзников Дании и ярых язычников, стремящихся к поруганию веры Христовой. Ярл же Гамли Лейвссон был обязан следить за порядком в городе и на его стенах, продолжать поиск кровавого убийцы вне города, а так же в обществе королевских приближённых. Сам же король Олав решил обратиться к горожанам и приезжим на нидаросский торг с речью, призвать к спокойствию в городе и окрестностях, прилюдно обещать положить конец преступлениям, так всколыхнувшим некогда спокойную жизнь северной столицы Норвегии.
Страницы:
1
2
3
4

Для публикации новых тем и ответов в темах вам нужно войти на сайт.

Читатели online

За предыдущие 15 минут они на Целлюлозе читали книги (ваши избранные выделены жирным).
Читатели и писатели (176): Инна Кублицкая, Сибур, San_maxa, Юрий, salwatore@mail.ru, Гость-1017, Гость-1025, Мелис, koljn71, Alur, Гость-1367, Гость-1406, Гость-1540, Western, sasha147205@gmail.com, Bart_j, Виталий, Warspite, Serj&K, Алексей 1285, wind, armoravto@mail.ru, Жанна, Гость-4790, Dyx, Pinki, azerson, tigor362, Valeriy, Тоха, Гость-6380, Гость-6439, Гость-6457, Константин, Гость-6632, Точила, toks, камидзе, Родин-7212, Гость-7613, Грохот, Viktor, puha1983, Aleksey, Гость-9155, Legionarius, GTDragon, Гость-9873, Гость-10074, Гость-10168, Рус, Гость-10456, Александр Иванов, njg71, Гость-10788, Гость-10789, Гость-10978, Гость-11007, Гость-11100, Хомяк, Максиикус, OldNic, Alex, Гость-11667, Сапаров Александр, Гость-11903, Гость-12020, lactea, Гость-12490, Ilyas, domovoe, Гость-12827, Гость-2801, Сергей, Гость-13052, Orchina, Gun_ur, Гость-13296, Gromikov, Shok, ve4ni72, DrimLanser, Гость-13572, Johan666, Kzdrug, saturn, Гость-14166, Гость-14999, dadarik, Гость-15460, Гость-15502, Холоденко Юрий Александрович, Гость-16037, Khamos, Гость-16491, KapB, Олег, Гость-18788, Snake, швед, Гость-20388, Гость-20585, Zergrah, Гость-21113, Волков Олег, Сербский, Гость-22868, Адика Олефир, Алексей Nograd, Майныч, Городов Владимир, Александр Басов, Гость-26061, Гость-27123, Гость-27347, Гость-27581, Гость-27842, L-aura, Harold R. Fox [Garold R. Liss], Чтец, Бильбо Б., Кольцов Сергей, Алексей Ноунэйм, Гость-29573, Алексей Лавров, DimitryS, Гость-30486, Дмитрий Левченко, niveuseverto, Денис Миллер, Гость-32269, Ли Сергей, ViniDik, Роман Zero, Ejik, Listener, Гость-36130, DIM, Гость-37162, Андрей Бойко, Светлана Сафо, alkalinatio, Богдашов Сергей, Гость-39282, Гость-39331, Гость-39517, Гость-39634, Гость-40124, Гость-40450, Ильченко Виталий, Гость-40801, Агафонов Антон, Гость-41445, Гость-41692, PaNkKiLLeR, Гость-42821, Гость-42891, Гость-43128, Busker, Лаэндэл, Александр Шихорин, Гость-45016, Гость-45153, Абрамов.Д.Г, timtatgen1964@gmail.c, Гость-45557, Гость-45605, RobyPuzo, Гость-45937, Гость-45974, Гость-45983, Гость-45987, Гость-46037, Гость-46111, Ухорезов Мобснабсбыт Всепэкашникович, Гость-46115, а также гости (210).