Теперь попытаемся проследить особенности образов России и русских в японском фольклоре разных периодов.< br />
< br />
Первые следы контактов с русскими обнаруживаются в фольклоре начала XIX века. В тексте хороводной песни, включенной в книгу Сугаэ Масуми «Хина но хитобуси» («Песни на краю», 1809), встречается русское слово «сахар»: < br />
< br />
«Если взять невесту, < br />
Как в Японии, < br />
С черными глазами И черными волосами< br />
Хотим взять.< br />
Сахара, сахара, сахара, сахара, < br />
Сахара — это, говорят, «сахар».»< br />
< br />
В японской ли¬тературе ХIХ века находятся четыре варианта этой песни, в том числе два текста на русском языке. В книге «Кодаю данва» («Рассказы Кодаю», 1805, автор неизвестен) объясняется, что песню эту пел А. Лаксман, глава российского посольства в Японию в 1792 году. Когда оно прибыло в Нэмуро на острове Хоккайдо, японцы захотели услышать русскую песню, и Дайкокуя Кодаю, японский купец, вернувшийся в Японию вместе с этим посольствам, попросил Лаксмана спеть именно эту песню. Ё.Накамура построил гипотезу о том, что «Черные глаза» стали петь впоследствии на японском языке в северной части Японии.< br />
< br />
Во второй половине ХIХ века в Нагасаки была популярна песня «Бурабура буси» («Песня прогулки»). Она состоит из нескольких строф, в них рассказывается о Нагасаки, в том числе о местных новостях, праздниках, достопримечательностях и т. д. В одной строфе речь идет о прибытии в 1853 году российского посольства во главе с адмиралом Е. В. Путятиным. В песне довольно забавно изображается паника, возникшая в городе из-за внезапного прибытия российского флота (на острове Сирагасима есть крепость, построенная феодалом Набесима для защиты Нагасаки от иностранных кораблей).< br />
< br />
«В этом году тринадцать месяцев.< br />
В этом году очередь Хидззн-сан (феодал Набесима)< br />
охранять город и порт Нагасаки.< br />
Говорят, что Орося (русские) гуляют, < br />
Гуляют, осматривая остров Сирогасима.»< br />
< br />
В 1891 году в Японию приехал цесаревич Николай Александрович. Во время его поездки в Токио в окрестностях г. Оцу местный полицейский Цуда Сандзо совершил на него покушение. Перед прибытием цесаревича в японских газетах распространился слух, будто известный японский политический деятель Сайго Такамори, погибший в 1877 году в гражданской войне (так называемая война Сэйнан), на самом деле живет в России и вернется в Японию с наследником российского престола. Очевидно, что этот слух был переработкой известной японской легенды о самурае ХII века Минамото Ёсицунэ — трагическом герое эпоса «Хэйкэ моногатари». Ёсицунэ был популярен в народе, и после его убийства родилась легенда о том, что он не погиб, а убежал в Монголию через остров Хоккайдо (Эдзо) и стал Чингисханом. Как легенда о Ёсицунэ соотнесена с нападением монгольского войска на Японию в конце ХIII века, так и слух о возвращении Сайго в конечном счете отражает опасения, которые вызывала у японцев политика России.< br />
< br />
Редкие контакты с иностранцами, с одной стороны, стимулировали растущий интерес японцев к внешнему миру, с другой рождали страх перед ним. В отличие от песен, не получивших известности за пределами мест их первоначального бытования, фольклор в форме слуха о возвращении Сайго распространился при помощи нового средства передачи информации, газет, по всей Японии.< br />
< br />
С середины ХIХ века и до конца Второй мировом войны в Японии и на российском Дальнем Востоке встречались районы, где японцы и русские проживали как соседи. История такого их проживания делится на два периода: до революции 1917 года и после нее. Первый период характеризируется сравнительно свободным и активным общением представителей обоих народов. Так, в Нагасаки у российских офицеров и матросов было свое поселение Инаса, во Владивостоке имелся целый японский квартал. Особенность второго периода заключается в том, что в ходе гражданской войны из России в зарубежные страны, включая Китай и Японию, переселились многочисленные эмигранты. В этот период некоторые японцы продолжали работать на территории Советского Союза, но въезд японцев в СССР был в целом ограничен, и отношения между ними и местными жителями сильно изменились.< br />
< br />
До Второй мировой войны на российском дальнем Востоке, особенно во Владивостоке, жило немало японских проституток. В те времена девушки из бедных сельских семей (нередко из района Нагасаки) были одним из японских «экспортных товаров». Тоскуя по родине, они пели разные песни, три из которых зафиксированы на российском Дальнем Востоке.< br />
< br />
1. Русские (орося) страшные< br />
Китайцы (мандза) пахнут< br />
У шикарных японцев нет денег< br />
< br />
2. Приказали не петь< br />
Урадзио буси< br />
(а нельзя не петь) от тяжести< br />
Своей судьбы.< br />
< br />
3. Взяв деньги< br />
У мандза и матросов (русских)< br />
Проведу время с любимым японцем.< br />
< br />
Первая песня наиболее известна и называется «Урадзио буси», то есть владивостокская песня. Остальные две — ее варианты, у них нет собственных названий. По мнению Курахаси Масанао, «Урадзио буси» показывает, что японские публичные дама не принимали японских, обычно бедных, клиентов. Чтобы встретиться с ними, женщины сами платили хозяевам. Видно также, что японские проститутки, несмотря на то, что принадлежали к низшему слою общества, разделяли пренебрежительное отношение русских к китайцам.< br />
< br />
Позже «Урадзио буси» стали петь и в других краях, в Манчжурии и даже в Юго-Восточной Азии, только при этом в тексте менялись национальности клиентов.< br />
< br />
Фольклор, возникавший в местах совместного проживания, отражает опыт личного общения, прямых контактов. поэтому для него характерен довольно-таки трезвый, совершенно не романтический взгляд на иноэтнических соседей. Одновременно он свидетельствует о дистанции между японцами и русскими, которая не могла исчезнуть даже при наличии прямых контактов в повседневной жизни. Тогдашние социальные и международные обстоятельства — экономическое и культурное превосходство России над азиатами, низкий социальный статус женщин, оккупация японской армией Северного Сахалина — не позволяли японцам и русским относиться друг к другу как к равным. Они всегда находились в отношениях подчинения одного другому: «хозяин/клиент и купленная женщина/проститутка», «оккупант и оказавшийся в оккупации».< br />
< br />
Сегодня в Японии, как и в России, многие фольклорные традиции постепенно утрачиваются. Но все же можно найти несколько более или менее распространенных жанров, причем для них характерна переработка новых знаний на основе традиционных форм.< br />
< br />
С каламбурами, использующими русские слова в повседневной жизни, можно встретиться в Интернете и в рекламе. Недавно мы нашли в Интернете следующий каламбур: «Росия-но коросия осоросия» («Российские наемные убийцы страшны»). Это, по существу, новая версия известного старого каламбура, который хорошо отражал страхи японцев в отношении России: «(О)росия осоросия» («Россия страшная»).< br />
< br />
По всей Японии существуют легенды о том, что когда-то духи-великаны «уни» жили в глубине гор или на морских островах. Сегодня происхождение этих легенд часто объясняется следующим образом: иногда японцы неожиданно встречались на побережье с европейцами, потерпевшими кораблекрушение, и ошибочно принимали их за уни, демонов-великанов. Выступают в такой роли и русские. Нам довелось однажды наблюдать, как в Киото в местном музее таксист, показывая своему клиенту-туристу старые картины, рассказывал ему легенду об известном уни (в данном случае — разбойнике) Сютен додзи и в конце предположил: «Наверное, он был русским».< br />
< br />
В целом современный японский фольклор представляет неясный образ русских, складывающийся из их европейского облика и некоторых простых русских слов. В нем отсутствуют стереотипизированные представления о национальных чертах, столь характерные для русских анекдотов. Более сложные представления о русских можно найти в авторских произведениях — в литературе, кино, комиксах и т. д. С распадом СССР привычный образ русских начал меняться: если раньше он чаще всего ассоциировался со шпионами и военными, то теперь — с девушками в ночных клубах, моряками и мафиози. Не исключено, что в скором будущем в Японии создадутся городские легенды, где появится образ русских нового типа.< br />