Продолжаем топ замыслов Пушкина, которые, к сожалению, не были воплощены в полной мере.< br />
< br />
6. «Езерский»< br />
< br />
На рубеже 1832–1833 годов Александр Сергеевич Пушкин разрабатывал новый стихотворный роман. Главным героем этого произведения должен был стать не блестящий аристократ, а скромный петербургский чиновник. Несмотря на различие в персонажах, стилистически и формально «Езерский» (так названо незаконченное произведение составителями академического издания сочинений Пушкина) продолжал традиции «Евгения Онегина». Пушкин снова использовал онегинскую строфу и планировал обогатить сюжет многочисленными отступлениями, тщательно продумывая образ героя.< br />
Первая строфа: < br />
< br />
Над омрачённым Петроградом< br />
Осенний ветер тучи гнал, < br />
Дышало небо влажным хладом, < br />
Нева шумела. Бился вал< br />
О пристань набережной стройной, < br />
Как челобитчик беспокойный< br />
Об дверь судейской. Дождь в окно< br />
Стучал печально. Уж темно< br />
Всё становилось. В это время< br />
Иван Езерский, мой сосед, < br />
Вошёл в свой тесный кабинет...< br />
Однако ж род его, и племя, < br />
И чин, и службу, и года< br />
Вам знать не худо, господа.< br />
Некоторые обороты и рифмы перекликаются с «Медным всадником», возможно, став последним воплощением идеи о петербургском чиновнике. Однако Иван Езерский отличается от Евгения, он небогат и не обладает героической биографией, но обладает достойной родословной, уходящей к временам Рюрика и княгини Ольги. В 1836 году Пушкин публикует «Родословную моего героя», отрывок из «Езерского», близкий по смыслу к стихотворению «Моя родословная». Подобно Онегину, здесь уверенно появляется сам автор, гордый своей мнимой незнатностью: «Я сам — хоть в книжках и словесно / Собратья надо мной трунят — / Я мещанин, как вам известно, / И в этом смысле демократ». Пушкин создавал образ героя, олицетворяющий демократическое социальное явление.< br />
< br />
Большая часть текста «Езерского» посвящена возражениям на возможные упреки за выбор героя — коллежского регистратора. Ответ Пушкина заключается в поэтической свободе. Частично этот ответ появляется в «Египетских ночах»: < br />
< br />
Зачем крутится ветр в овраге, < br />
Подъемлет лист и пыль несёт, < br />
Когда корабль в недвижной влаге< br />
Его дыханья жадно ждёт? < br />
Зачем от гор и мимо башен< br />
Летит орёл, тяжёл и страшен, < br />
На чёрный пень? Спроси его.< br />
Зачем арапа своего< br />
Младая любит Дездемона, < br />
Как месяц любит ночи мглу? < br />
Затем, что ветру и орлу< br />
И сердцу девы нет закона.< br />
Гордись: таков и ты, поэт, < br />
И для тебя условий нет.< br />
Мы проводили вечер на даче у княгини Д.< br />
7. «Мы проводили вечер на даче у княгини Д.»< br />
< br />
Имя мадам де Сталь возникает и в этом отрывке, связанном с замыслом Пушкина о Клеопатре. Сборники современных изданий объединяют несколько набросков, собранных Сергеем Бонди. В «Египетских ночах» сюжет о любовниках Клеопатры, готовых пожертвовать жизнью за ночь с ней, возникает в беседе. Постепенно Пушкин переходит от светской повести к поэме, описывая порфирную колоннаду, открывающуюся на юг и север, в ожидании дуновения Эвра, но воздух неподвижен. Образ поэта-импровизатора помогает перейти от лирических мотивов к повседневным разговорам о деньгах. Анна Ахматова считала, что «Мы проводили вечер на даче…» — завершённое самостоятельное произведение. Вопрос о завершении «Египетских ночей» остаётся открытым. Валерий Брюсов написал продолжение, вызвавшее критику.< br />
< br />
8. Роман «Русский Пелам»< br />
В 1830-х годах Пушкин задумал большой авантюрный роман, в котором хотел бы показать всю Россию, от декабристского Союза Благоденствия до разбойничьих притонов. Рабочее название — «Русский Пелам», связанное с романом Эдварда Бульвер-Литтона «Пелэм, или Приключения джентльмена». Пушкину понравился герой Пелэм, способный пройти через высшее общество и показать его во всей сложности. Пушкин начал писать главы, но не дал своему персонажу имени, иногда называя его Пелам, Pelham или Пелымов. Бульвер-Литтон вошёл в историю фразой «Стояла тёмная и бурная ночь», образцом плохого прозаического начала. «Русский Пелам» мог бы изменить русскую прозу, но остались лишь планы и черновики, описывающие детство и юность героя. Возможными прототипами могли быть Никита Всеволожский или друг Пушкина Павел Нащокин. Мы можем только сожалеть, что «Русский Пелам» остался ненаписанным.< br />
< br />
9. Сын казнённого стрельца< br />
Первый подход Пушкина к исторической прозе. План повести, составленный в 1834–1835 годах, делится на две части. Первая часть описывает стрельца, участника восстания против Петра I. Вторая часть рассказывает о его сыне, становящемся доверенным лицом Петра и спасающим молодого дворянина. Пушкину было важно показать милосердие Петра Великого. Казнь стрельцов использовалась в пугачёвской пропаганде, и преломление этой темы легло бы в основу повести. Письмо, порученное Петром сыну стрельца, представляет напутствие царя в Сенат во время Прутского похода. Листов предлагает интерпретацию сюжета, показывающую конфликт между семейной обидой и служением императору.< br />
< br />
10. Отрывок из неизданных записок дамы< br />
Короткий, но многообещающий текст, опубликованный Пушкиным в журнале «Современник» в 1836 году с подзаголовком «С французского». Пушкин высказывает несогласие с романом Михаила Загоскина «Рославлев, или Русские в 1812 году». Полина, героиня романа, выходит замуж за пленного французского полковника, что Пушкин считает необоснованным. В своём ответе он представляет другую Полину: «Я буду защитницей тени». Герои Пушкина не проявляют подражательства Западу, напротив, гордятся своими корнями. Многие пушкинисты спорят, планировал ли Пушкин продолжить «Записки дамы». Нина Дмитриева считает, что задача текста была полемической, но его резкое завершение намекает на больший замысел.< br />