Гость-1063503

22.05.2024 10:02:34

Автор темы, Читатель

Мы с вами в 1982 году и видим первый киберпанк в истории - "Бегущий по лезвию". Наш любопытный глаз должен зацепиться за одну деталь, к которой у жителя 1982 года нет никаких вопросов. Если это первый киберпанк, он американский, то что на огромном билборде делает гейша?

В 1982 году "Бегущий по лезвию" настолько инновационен, что еще даже не написан первый киберпанк-роман. Над ним прямо сейчас трудится человек по имени Уильям Гибсон. Представьте, как трясутся его коленки, как он вываливается из кинотеатра и в панике 12 раз переписывает 2/3 книги, потому что она выглядит как плагиат. Сначала Уилл думает, что у него украли его же образы, ведь еще год назад, в 1981, он выпустил рассказ "Джонни-мнемоник", где, например, антагонистами были якудза. Но это ошибка, ведь производство "Blade Runner" стартовало раньше (21 февраля 1980 года), а человек, который занимался визуальной эстетикой - дизайнер Сид Мид - "Мнемоника" не читал, он черпал вдохновение из своей армейской службы на Окинаве. Гибсон понимает, что его работу никто не крал, просто каким-то мистическим образом он написал ровно то же самое, что увидел на экране от совершенно других людей. И он такой был не один. За океаном, в той самой Японии, мангака Отомо Кацухиро выпускает киберпанк-мангу "Акира". Тоже в 1982 году.

Каким-то абсолютно немыслимым образом жанр, для которого еще 4 года даже не выберут название, вспышкой появляется в головах незнакомых друг другу людей с разных концов земли, и этот образ у всех примерно одинаков. И там непременно есть что-то японское.

Наверняка в истории киберпанка мы можем найти какую-то азиатскую предпосылку.
- "Тигр! Тигр!": корпорации, импланты и мрачное будущее, но про космос;
- "Мечтают ли андроиды об электроовцах?" предвосхитило интернет, придумало концепцию андроидов и сразу же задумалось об их человечности, однако никаких самураев;
- "Colossus: The Forbin Project" рассказывал про оживший американский суперкомпьютер, который должен был решить все проблемы мира, но объединился с русскими.
Ни оригинальный "West world", ни короткая история "The Long Tomorrow", ни "2000AD", ни книга "The Shockwave Rider" в сторону Азии не смотрели. Киберпанк - исконно американский жанр.

В ранних 80-х три автора писали то, что сами бы скорее назвали "фантастический нео-нуар", потому что вся научная фантастика до них видела в развитии только благо на фоне того, что Америка катилась в ад. Динамика настоящего не обещала в будущем ничего хорошего, и в жанр фантастики пришли грязь, разочарование и молчаливый угрюмый главный герой. Количество преступлений в 1980-ом году было самым высоким в истории США. Страна терпела Рейгана и переживала поствьетнамские флешбеки. Местная экономика рушится, а другие страны наступают на пятки. Уже сейчас каждая американская семья хочет японский кассетный плеер JVC, а любой вернувшийся из Токио описывает его как скачек в будущее. Технологическая гонка кажется проигранной, ведь Япония уже строит роботов. И, вот оно. Эта гейша на огромном рекламном билборде в центре города до чертиков пугает зрителей из 1982 года, т.к. это значит, что в мире будущего лидируют японские товары. Самой депрессивной частью нео-футуризма было то, что технологии стали враждебными, в т.ч. потому что - чужими.

Америка создала жанр "страх перед будущим", где главным злодеем была Япония. Благополучная Япония уже переживала технологическую сингулярность. Это был ее мир. Сам Мел Гибсон рассказывает, как однажды молодой японский журналист показывает ему Сибуя и кричит: "Видите, это же город из "Blade Runner" с той только разницей, что в Японии все абсолютно прекрасно". Она уже выиграла гонку за будущее, и американский страх ей должен быть совсем не близок. И все же она набрасывается и жадно впитывает киберпанк, понимает его лучше и умудряется сказать в нем больше, чем кто бы то ни было. "Призрак в доспехах", "Акира", "Алита" и пр. создали для нас матрицу, заслужили миллион отсылок, а потом Япония находит способ отомстить за то, что кто-то придумал киберпанк быстрее нее. Она его убьет, похоронит и превратит в миф.

Мы недоумевали, почему Япония так легко приняла чуждый ей киберпанк. Первая работа в жанре дает совершенно непредсказуемый и пророческий ответ. Американцы боялись ужасного будущего на фоне тяжелого настоящего. Японцы боялись будущего вдвое сильнее, потому что настоящее было неправдоподобно хорошим. Казалось, будто этот идеальный мир был построен на какой-то большой лжи, и этот иррациональный страх оказался абсолютно обоснованным. Со стороны у этого страха нет причин. Главный экономический индикатор в мире, индекс фондового рынка, вырос в 10 раз. Японские кампании безумно дорожают уже 20 лет подряд. Нужно радоваться, но с этим миром что-то не так. Эта технологическая утопия противоестественна. В 1990 японская экономика разрушится навсегда. Она была мыльным пузырем, который себя не оправдал. Стоимость кампаний сократится вполовину, и вплоть до сегодняшнего дня Япония никогда не будет так же влиятельна и богата. Образ страны во всем мире разрушается. Всю счастливую ситуацию теперь нужно переоценить в худшую сторону. И каким-то мистическим образом искусство за 5 лет до начало подозревать об иллюзорности прекрасного мира вокруг. Жанр только осознал свой главный конфликт, но он тут же привел его к смерти. Вместе со страной киберпанку нужно умереть и переродиться.

На первом этапе развития жанра мы уже создали форму, на втором отработали общественный запрос, дали максимум эстетики и попсы. Теперь в жанр приходит новая группа авторов, перед которыми стоит совершенно иная задача. Теперь ты не будешь делать киберпанк, потому что это модно. Ты можешь делать его только из любви и только из одной предпосылки: у тебя есть что-то, чего до тебя еще никто не говорил.

На сегодняшний день нет тысячи авторов, которые каждый год исследуют жанр. Надо признать, что нам уже просто неинтересно. Мы уже в той технологической сингулярности, в которой нас иногда удивляют разве что нейросети. Сейчас у нас осталось только единое статичное воспоминание. Киберпанк мертв, потому что он не живет.

В настоящее время есть еще люди, которые продолжают увлекаться киберпанк-романами/мангой и пр. "в вакууме", вне контекста. Почему киберпанк продолжает цеплять, если в данный момент на него нет такого острого запроса? Во многом это обычная ностальгия, ведь жанр больше не захватывает так, как раньше. Страх перед будущем уже давно переварен современным обществом, поэтому главной проблемы жанра больше нет.