Адика Олефир, никаких долгов, неинтересно - не читайте. Мне ж просто интересна ваша книга, а баллы - просто бонус. И они мне на самом деле не нужны, если мои книжки неинтересные. А если интересные, наверное, тоже можно обойтись без баллов. Фиг его знает, снова бред какой-то родил, народ взбаламутил. Это я извиняюсь, если что.
Эдуард Галеев
У тебя скоро три часа ночи!
Ой, правда! Рассказать в тему сон? Я Лене это уже дарил, но ей не очень понравилось. В общем, реципиент Захарка попаданца Неждана в виртуальном пространстве учит верить в Бога.
Приснился мне портовый кран, как я его палубу зачищал. Палуба на кранах состоит из паёл, рельефных стальных листов. Я в комбезе, в очках и в респираторе на четвереньках по палубе ползаю и щёткой турбинки сдираю с неё ржавчину, старую краску. Коленки уже болят, поясницу, шею ломит – то ещё удовольствие. А палуба переходит в крышу машинного отделения, на неё без страховки выход запрещён. Страховочный ус совсем достал – цепляется, за что попало, путается под ногами. Ус – это короткий кусок верёвки с петлями под карабины на концах. И по мере продвижения по крыше карабины к тому же приходится постоянно перестёгивать. Вообще, когда-то с этого я начинал работу на кранах, привыкал к специфике. Из-за правил безопасности меня раз десять штрафовали! Вот штрафнятам с нами повезло, мы-то добрые – не хочешь, не страхуйся. Один хрен их даже линьками не заставишь страховаться. И не от куража или бравады, просто некогда — не принимают их натуры лишних, ненужных движений. Когда на спине курточки «God is with us!», ребятам и в головы не приходит, что они могут упасть – они же не собираются этого делать! В общем, ясно, к чему Захар поставил мне этот сон. Не в первый уже раз, стало надоедать…
Ух ты, а вот и он, лично пожаловал! Подошёл, улыбнулся, поднял вверх руку и вытянул сверху конец верёвки. Подёргал, проверил, надёжно ли привязана, встегнулся. Ё ж моё – выдумщик обвязку задом наперёд надел, и пристегнулся к верёвке сразу за скобы на пояснице и между лопаток. Надвинул на глаза очки, натянул респиратор, взял турбинку и пошёл чистить палубу, а сам над ней как парит, висит на длинной верёвке. Думаю, наверное, за противовес привязал. Но нет, выше – за стрелу? Ещё выше! За колёса на ноке? Ну и ну – верёвка уходит прямо в небеса! И верёвка чудная – тонкая, как струна, и сверкает серебром. А он поработал для демонстрации, снял респиратор и засмеялся. И в небо указывает. Гляжу – с небес протянулась тоненькая ниточка. Я решительно отстегнул ус, взялся за нитку. Она послушно вытянулась, завязываю её на конце «восьмёркой» и в карабин. «Не подведи, родная», — шепчу струнке и подпрыгиваю вверх. Струна сверкнула раз, другой, засветилась серебром, стала на вид прочнее. А рядом весело хохочет Захар. – Полетели, Неждан!
-Как? – я уже не сомневаюсь, что это возможно, мне в самом деле интересно.
-Как дети! – веселится пацан. – Как ангелы!
И он, раскинув руки, как крылья, полетел к морю, набирая высоту. Я просто захотел быть с ним рядом, и палуба внезапно ухнула из-под ног. Перед глазами пронеслась стрела крана, сам кран стал игрушечным, потом пропал вместе с портом, городом… а вокруг колокольчиком звенел смех Захара, отражаясь от брильянтов звёзд в космической черноте…
Захар с удовольствием прокручивал мне этот сон раз за разом, только потом мы обходились без вступительной «крановой» части – просто хватались за серебряные лучи звёзд и летали на них. И я всё веселеё смеялся, вместе с Захаром! Мы смеялись над прошлыми страхами, над собой, в поиске надёжности трясущимися от страха руками хватающимися за всякую рухлядь! Или того веселее – над перепуганными идиотами, что копошатся в яме и вцепились друг в друга – они при этом ещё и боятся упасть!
