Ульяна Омельченко

В последнее время в столице открылось множество выставок современного искусства, где основным материалом стал текстиль. Галереи, такие как " ГРАУНД Солянка" , Фонд " Екатерина" , Ruarts, Открытые студии Винзавода и другие, представили экспозиции, наполненные тканевыми коллажами, текстильными арт-объектами, шпалерами и транспарантами, которые взаимодействуют с зрителем и передают актуальные социокультурные идеи. Кроме того, художники начали активно использовать практики плетения, тафтинга, вышивки, вязания и тому подобные.< br />
< br />
Дамир Муратов, коврик «Вся власть советам да любовям», 2016 год. © Галерея современного искусства 11.12 GALLERY< br />
Забавно, но то, что считалось традиционно женским занятием (и даже не всегда искусством), сегодня существует вне гендерных привязок и определений, привлекая всё больше авторов. Искусствовед Елизавета Климова разбирается, как же так получилось, что текстиль захватил арт-мир.< br />
Текстиль и классическое искусство< br />
Когда мы говорим о связи текстиля с классическим искусством, первое, что приходит на ум, — это шпалеры. В эпоху Средневековья французские и фламандские мастерские создавали настоящие шедевры, которые украшали замки аристократии и королей, городские ратуши и дома зажиточных купцов. Шёлковые или шерстяные гобелены были дороги в производстве, а потому подчёркивали высокий статус своих владельцев. Шпалеры на библейские сюжеты нередко размещались на стенах соборов, заменяя фрески и иконы.< br />
< br />
Шарль Лебрён. Людовик XIV посещает мануфактуру Гобеленов. Гобелен из серии «История короля», 1673 год. © Place d' Armes Château de Versailles< br />
В ХVII веке министр финансов Франции Жан-Батист Кольбер заказал мануфактуре Гобеленов (была основана в 1443 году братьями Жаном и Филибером Гобеленами) 14 шпалер из цикла «История короля», изображающих жизнь правящего монарха Людовика XIV. Эскизы выполнил художник и по совместительству директор мануфактуры Шарль Лебрён. Вообще, придворные художники нередко сотрудничали со шпалерными мастерскими. Например, мрачный живописец Франсиско Гойя в начале своей карьеры создавал картоны (красочные эскизы в натуральную величину) с весёлыми сценками в стиле рококо для Королевской шпалерной мануфактуры Испании.< br />
< br />
В XIX веке с развитием индустриализации и массового производства ручной труд приобрёл особое значение. Братство прерафаэлитов — сообщество английских художников и поэтов, очарованных эстетикой Средневековья и раннего Возрождения, — всячески популяризировало традиционное ремесло. Один из представителей братства, художник и исследователь-медиевист Уильям Моррис, даже основал «Движение искусств и ремёсел», целью которого было возвращение к практикам вроде ткачества и таписсерии (изготовления настенных ковров).< br />
< br />
Прерафаэлиты. «Поклонение волхвов». Шпалера по эскизу Э. Бёрн-Джонса, вытканная в мастерской У. Морриса, 1890 год. © Государственный Эрмитаж< br />
Текстильные эксперименты модернизма< br />
На рубеже XIX–XX веков творческими умами завладела идея синтеза искусств, так что многие художники охотно обратили свой взор на театр, оперу, балет и моду. И эстеты из объединения «Мир искусства» (Бенуа, Сомов, Судейкин, Рерих и т. д.), и дерзкие авангардисты (Ларионов, Гончарова, Пикассо, Матисс и т. д.) с удовольствием расписывали занавесы и разрабатывали костюмы для новаторских представлений Сергея Дягилева, чьи «Русские сезоны» снискали мировую славу.< br />
Примечательна история Леона Бакста — скромного «мирискусника», долгое время находящегося в тени более знаменитых товарищей. После сотрудничества с «Русскими сезонами» Бакст стал востребован не только в театральной среде, но и в модной индустрии. С ним заключали контракты кутюрье Поль Пуаре и Жанна Пакен, а эскизы одежды Бакста сильно повлияли на текстильную промышленность Франции.< br />
< br />
< br />
< br />
Лев Бакст «Автопортрет», 1893 год. © Государственный Русский музей< br />
На стыке моды и искусства также работала художница-авангардистка Соня Делоне. Она придумала платья-поэмы — арт-объекты, покрытые стихами и абстрактными образами, которые можно было носить как обычный наряд. Делоне много работала с тканями, создавая яркие геометрические принты, отвечающие духу времени. Её текстиль с оригинальными узорами пользовался огромным спросом, его приобретали модные дома Коко Шанель и Жанны Ланвен.< br />
< br />
< br />
Художница-авангардистка Соня Делоне, 1920 год. © Музей Тиссена-Борнемисы, Мадрид< br />
В послереволюционной России текстиль привлёк внимание конструктивистов, стремящихся освободить искусство от музейного плена и сделать его доступным народу, а также приносящим пользу. В своём эссе «От картины к ситцу» в журнале ЛЕФ (журнал объединения Левого фронта искусства) Осип Брик провозглашал: < br />
«Становится очевидным, что художественная культура не исчерпывается выставочными и музейными предметами, — что, в частности, живопись — это не “картины“, а вся совокупность живописного оформления быта. Ситец такой же продукт художественной культуры, как картина, — и нет оснований проводить между ними какую-то разделительную черту».< br />
Разработкой текстильного дизайна активно занимались художницы Любовь Попова и Варвара Степанова. Они предлагали создать так называемую «прозодежду» (производственную одежду), в которой декоративность и украшательство были бы заменены удобством и целесообразностью производственных функций.< br />
< br />
Ткацкая мастерская также была при школе строительства и конструирования Баухаус в Германии, возглавлял её художник-абстракционист Георг Мухе. В мастерской большое внимание уделяли работе с цветом, помимо этого студенты осваивали различные техники — от выделки ковров до вышивки, макраме и кружевоплетения. Со временем мастерская перепрофилировалась на изготовление напольных покрытий, обивочной ткани для мебели и другого функционального текстиля.< br />
Текстиль и постмодернизм< br />
В искусстве второй половины ХХ века текстиль из второстепенного материала, пригодного скорее для творческих экспериментов или удовлетворения потребительских нужд, превратился в полноценный медиум, отражающий не только концептуальный замысел художника, но и его способ взаимодействия с миром.< br />
< br />
Например, для немецкого концептуалиста Йозефа Бойса войлок был частью его мифотворчества. Бойс рассказывал, что от смерти после крушения истребителя Люфтваффе, который он пилотировал, его спасли крымские татары, намазав жиром и укутав в войлок. Это стало своеобразным актом перерождения Бойса-солдата в Бойса-художника.< br />
< br />
Йозеф Бойс. © Flickr < br />
Японская художница Яёи Кусама в 1960-х создавала мягкие тканевые скульптуры, напоминающие фаллические символы. Так она манифестировала травматическую боязнь секса, которая преследовала её всю жизнь. Лишая фаллический образ присущей ему твёрдости, Кусама словно побеждала свой страх.< br />
< br />
Для Сары Лукас из группы «Молодые британские художники» чулочные арт-объекты стали способом поднять важные вопросы гендерного неравенства и объективации женщин. И выбор материала здесь не случаен, ведь чулки — один из популярных фетишей, а также символ женской сексуализациии.< br />
< br />
Российские художницы Глюкля и Цапля из перформанс-группы «Фабрика найденных одежд» использовали одежду в качестве персонажа и alter ego человека. Они перешивали свитера, жакеты и блузки из секонд-хенда, добавляя в них сюрреалистические элементы. Чтобы стать обладателем такой вещи — арт-объекта, мало было заплатить деньги, нужно было ещё выдержать психологический экзамен у художниц. Знаковым образом в творчестве группы стало белое платье, символизирующее лирическую героиню «Гимназистку». Гимназистка воплощала романтическое безрассудство, трепетность, юную страстность и чистоту.< br />
< br />
Художники Наталья Першина-Якиманская (слева) и Ольга Егорова на открытии выставки " Утопические союзы" арт-группы " Фабрика найденных одежд" в Московском музее современного искусства, 2013 год. © РИА Новости / Валерий Левитин< br />
Текстиль и современные художники< br />
За последнее время текстиль настолько превратился в актуальный тренд, что даже удостоился собственной «текстиннале» — выставки, которая сейчас занимает два этажа в галерее «ГРАУНД Солянка» в Москве. Текстиннале делает упор на переплетения и связи, так называемые нити жизни, которые скрепляют воедино художника и зрителя, прошлое и настоящее, а также объединяют искусством и во имя искусства. На выставке можно увидеть не только привычные формы работы с текстилем вроде шпалер, транспарантов и арт-объектов, но и сайт-специфик-проекты, а также тотальные инсталляции.< br />
< br />
Работа «Продукты 24» резидента галереи MYTH Вадима Михайлова, 2023 год. © Myth Gallery< br />
Для многих художников важна эта многовариантность материала. С текстилем гораздо легче работать, его проще хранить, он тактильный и недорогой, а также лишён претенциозности и академичности, в отличие от привычного холста. Один из участников выставки в «ГРАУНД Солянке», Иван Симонов, так объясняет выбор текстиля в качестве медиума: < br />
«Я работаю в самых разных медиа, выбирая технику в зависимости от работы и её содержания. В некоторых случаях текстиль просто невозможно заменить на что-либо другое. Его популярность, я думаю, связана с популяризацией ресайкла. Многие обратились к работе с тканями как к способу переработки и рефлексии на тему экологии. Также холст в современном искусстве уже кажется чем-то устаревшим, ткань же даёт другой и визуальный, и тактильный эффект. И она более демократична в плане хранения».< br />
< br />
< br />
Иван Симонов © Ольга Мазайло< br />
Актуальная экоповестка — действительно одна из первых причин, почему художники обращаются к текстилю. Участница выставки «Соткано», которая сейчас проходит в Фонде «Екатерина», Радмила Мигулина рассказывает: < br />
< br />
«Изначальной отправной точкой моей художественной практики была переработка одежды из утилитарных предметов в антиутилитарные произведения искусства. Одежда, потому что это самое близкое и тесное обитаемое человеком пространство. Мы всегда одеты. В сутках очень мало времени, когда мы предоставлены своей наготе. Но теперь я использую в своих работах весь текстильный обиход, не только нательные вещи, но и ковры, мебель».< br />
< br />
< br />
Радмила Мигулина © Предоставлено художницей< br />
Преимущество тканей перед холстами и красками отмечает и художник Виталий Тюрлик, чью персональную выставку «Сонный паралич» можно увидеть в галерее Ruarts: < br />
«Я начал сшивать обрезки и остатки тканей, мне понравилось работать на машинке, плюс я обратил внимание, что сшитые куски интересно смотрятся. Я начал делать что-то вроде коллажей. Ткани с их разнообразием цветов и текстур оказались чем-то вроде красок, при этом с ними намного проще работать, чем с теми же красками. Сейчас актуальны экотемы (к примеру, апсайклинги и ресайклинги), что напрямую связано с текстилем, его использованием, утилизацией и т. д.»< br />
< br />
< br />
Виталий Тюрлик © Предоставлено художником< br />
Текстильные практики часто связывают с темами памяти и ностальгии, важными для современной культуры. Многие художники хранят воспоминания о детстве, проведённом в советской квартире, полной тюля и вязаных салфеточек. А также о занятиях рукоделием вместе со старшими родственниками. Это даёт чувство контроля над хаосом вокруг, возвращает к истокам, когда всё было просто и понятно.< br />
< br />
< br />
Алёна Федоткина © Предоставлено художницей< br />
Художница Алёна Федоткина делится: < br />
< br />
«С текстилем я работаю довольно недавно. За моими плечами академическое образование, поэтому я долго работала с классическими медиумами, такими как холст, масло или акрил. В попытках найти новую форму я стала добавлять в свои выставки с привычными материалами текстиль. Важно сказать, что мы с бабушкой много вышивали, вязали и занимались рукоделием. Я обожала это в детстве и обожаю до сих пор. Поэтому считаю, что популярность текстильных техник именно в ностальгии. В эпоху интернета ценность ручного труда становится выше и воспринимается более трогательно».< br />
Выпускница 9-го сезона Открытых студий на Винзаводе Vivato_eka добавляет: < br />
«Думаю, это одновременно и возврат к традиционному ремеслу, ручному труду, мода на винтаж и последствия перепроизводства. К тому же ткань хорошо сохраняется и несёт сама по себе смысловое значение».< br />
< br />
< br />
Художница Vivato_eka © Предоставлено художницей< br />
«Моя бабушка — швея, а перед пенсией работала учителем технологии в школе. Я с ней ходила на уроки, имитировала шитьё. Дома всегда было много тканей, их можно было свободно брать, резать, шить куклам платья и т. д. Поэтому ткань — это что-то родное, личное. Ещё я работаю с темами памяти и смерти, поэтому люблю тюль. Тюль ассоциируется одновременно с уютом, занавесками, а в то же время гроб с покойником украшают тюлем. На тканях обычно есть орнамент, а его тоже создаёт художник или ремесленник. И ты таким образом вступаешь с ним в диалог».< br />
Участница текстиннале в «ГРАУНД Солянке» Галя Рогова через текстильные практики восстанавливает связь поколений: < br />
< br />
Галя Рогова на фоне панно «Ворона плачет как дитя» © Предоставлено художницей< br />
«Трепетное отношение к текстилю я впитала от своих бабушек: одна из них прошла войну и могла заштопать пустоту на пустоте, соединить остатки трёх вещей в одну новую — чистый diy, а другая всю жизнь шила одежду своим детям, могла работать со сложными выкройками, вязала на спицах. Мне нравилось, когда бабушки перебирали свои лоскуты и пуговицы, и почти про каждую могли сказать — это был такой-то халатик, это я шила платье в садик, это от рубашки мужа и т. д. и т. п. Такая живая память, которую можно потрогать. Моя мама вышивала гладью — в основном красивые декоративные вещицы в дом: скатерти, салфетки, панно. Я смотрела и думала, что у меня так красиво уж точно не получится».< br />
< br />
Текстильные книги «Дальние дали», «Ты летишь», «Упал камень с неба», 2023 год © Предоставлено художницей< br />
«Во время пандемии, оказавшись в четырёх стенах, стала разбирать шкафы, как-то по-другому посмотрела на ткань, обнаружились и мулине, и клубки. Стала пробовать, купила швейную машинку. Потом заинтересовалась народным и наивным искусством, собрала приличную коллекцию альбомов с костюмами, коврами, вышивками, орнаментами. Я не ассоциирую текстильное искусство ни с гендерным аспектом, ни с ресайклом. Для меня это особая личная история, мои впечатления и поиски. Мягкая и тихая форма с безграничными вариациями»..< br />

Независимо от того, что гуру искусства могут говорить, я считаю, что полностью понять искусство в принципе невозможно, поскольку даже сами художники часто не до конца осознают суть своих произведений, создавая их " по наитию" или интуитивно. Каждый ценитель искусства находит в произведении что-то свое и имеет право на свое собственное толкование. Классическое искусство воспринимается человеком через призму современной культуры, поэтому при первичном восприятии роль индивидуального мировоззрения играет ключевую роль.Но по мере углубления в эпоху и атмосферу, в которой творил художник, импринтинг и современные шаблоны восприятия уходят на второй план, тем самым возвращая классическому искусству самобытность и независимость.< br />

Значения слов в языке со временем меняются. Например, латинское слово " classicus" (означающее " образцовый" , " служащий примером для подражания" ) происходит от слова " classis" (означающего " группа населения" ). А " classis" в свою очередь происходит от глагола " calare" — " созывать" . " Эй, патриции налево, плебеи направо! Стройтесь по группам населения! » Но где же каждая группа должна стоять? Каждая группа должна занимать своё место. Обозначим это место линией — и получится квадратик — " классик" , как в игре в классики... Но, кажется, мы ушли слишком далеко...Достаточно просто знать, что «классический» – значит «образцовый». Какое же искусство считается «образцовым», а какое нет? < br />
Давайте посмотрим на изображения куроса (юноши) и коры (девушки). Это древнегреческие скульптуры периода архаики (древности). Так древние греки изображали людей в VII веке до новой эры.< br />
< br />
Курос и кора. VII в. до н.э.< br />
Сравним куроса и кору с мужским и женским скульптурными портретами работы древнегреческого скульптора Поликлета. Это уже и есть так называемый «период классики» – V век до новой эры. Сравните их с архаическими изображениями! < br />
< br />
Древнегреческие скульптуры " классического периода" , V в. до н.э.< br />
Сравнили? А теперь посмотрим на два ещё более поздних скульптурных портрета классической эпохи. Сравните их с работами Поликлета! Что меняется? < br />
Архаические портреты вообще мало похожи на живых людей, а у Поликтета весьма похожи! Но, если сравнивать Поликтета с более поздними портретами, то видно, что поздние как-то живее, что ли… Говоря научным языком, в них меньше условности.< br />
< br />
Скульптурные портреты позднеклассического стиля< br />
Поликтет словно изображает «людей вообще» – красивых, образцовых, но вместе с тем чуточку условных, обобщённых людей. А более поздние портреты максимально приближены к живой натуре, индивидуальны.< br />
А теперь давайте посмотрим на работы современных скульпторов… Что мы видим? < br />
< br />
Современные скульптуры< br />
Снова больше условности! Это уже больше на архаичных куроса и кору похоже, чем на живых людей! < br />
Вот где-то между древним и современным искусством, «в золотой середине», и находится то искусство, которое принято называть классическим.< br />
Классическое изображение – это такое, в котором ничего «ни убавить, ни прибавить». А в «не классическом» всегда приходится что-то домысливать (добавлять) или, наоборот, хочется убрать что-то мешающее, даже раздражающее…< br />
Но следует помнить, что у разных эпох были свои классики и свои представления о классическом. Об этом мы будем рассказывать в следующих выпусках. Следующая статья будет посвящена Эпохе Возрождения.

Графические методы в искусстве представляют собой уникальное сочетание творчества и мастерства, которое позволяет художникам выразить свои идеи с помощью разнообразных инструментов и материалов. Эти методы обладают богатым наследием и продолжают вдохновлять художников по всему миру. Уголь является одним из самых старых материалов для рисования, который художники используют на протяжении веков. Угольные чернила позволяют создавать мягкие, плавные линии, а также глубокие тени и контрасты.< br />
Уголь — один из самых древних материалов для рисования, используемый художниками на протяжении веков. Угольные чернила можно использовать для создания мягких, плавных линий, а также для создания глубоких теней и контрастов. Эта техника позволяет художнику играть с светотенью, создавая эмоциональные и выразительные работы.< br />
< br />
Тушь — это еще один материал, используемый для создания графических работ. От классических китайских и японских рисунков до современных графических иллюстраций, тушь предлагает бесконечные возможности для творчества. Она может использоваться для создания тонких и детальных линий, а также для создания насыщенных темных пятен.< br />
Перо и чернила — это традиционная графическая техника, которая требует мастерства и точности. Художники используют инструменты для создания детальных и изящных линий, добавляют глубину и оттенки. Эта техника широко применяется в иллюстрации, каллиграфии и других формах графического искусства.

Когда мы читаем о сильных и глубоких чувствах, почему-то кажется, что написать подобное может только женщина. Так глубоко проникнуть в сердце, вытащить самое сокровенное, поднять вопросы, на которые мы не то что не можем получить ответа, но даже задать-то их себе толком боимся. Тем удивительнее кажутся романы о сильных эмоциях, написанные сильными мужчинами. Их немного, этих книг, но тем ценнее каждый экземпляр.< br />
< br />
< br />
Лекарство от разбитого сердца< br />
Нежность< br />
< br />
Давид Фонкинос< br />
< br />
Французский писатель, певец поколения современных тридцатилетних Давид Фонкинос с первых строк романа «Нежность» берёт нужную ноту. Он показывает нам красивейшую и успешную Натали, в которую влюблены поголовно все мужчины её компании. А ей никто не нужен: ещё не зажили раны от предыдущего романа и есть большой страх повторения прошлых ошибок. Фонкинос тонко рассказывает о душе как выжженном поле и о том, что от несчастной любви всё-таки только одно лекарство. Со множеством противопоказаний, но одно. И это – новая любовь. По книге снят одноимённый фильм с Одри Тоту, и такой хороший, что сама актриса называет его лучшей своей работой.< br />
< br />
< br />
Есть ли выход из семейного кризиса< br />
Мальчики для девочек, девочки для мальчиков< br />
< br />
Уильям Сароян< br />
< br />
Несмотря на то что Уильяма Сарояна нет в живых почти 36 лет, мы только-только начинаем входить во вкус его прозы. Дело в поздней публикации романов Сарояна на русском языке. Так, компактная книга «Мальчики для девочек, девочки для мальчиков» вышла в России меньше года назад. Если говорить о сюжете, то это история угасания чувств в одной отдельно взятой семье. Где всё устаканено и, похоже, всё уже есть. А вот стержень отношений куда-то исчез, и непонятно, можно ли вообще вернуть его на место. Во многом книга автобиографична, и Сароян этого даже не скрывает. Главный герой – сорокалетний писатель в творческом кризисе, его жена – красивая, вдвое его моложе, но совсем на другой волне. На протяжении всего романа они не живут, а только кажутся себе живыми. Всё слишком ненатурально, всё напоказ, а герои относятся к происходящему то слишком легко, то чересчур внимательно. Есть ли вообще выход из семейного кризиса и стоит ли его искать – об этом размышляет Сароян.< br />
< br />
< br />
Искусство не просто слушать, но и слышать< br />
Искусство слышать стук сердца< br />
< br />
Ян-Филипп Зендкер< br />
< br />
Немецкий писатель Ян-Филипп Зендкер написал историю про искусство слышать других людей, оттенив её азиатским колоритом. С пейзажами, красками и людьми Бирмы всё ясно: Зендкер долго работал спецкором в Азии, жил там и кое-что понял. Но откуда у этого мужчины умение так тонко передать главную болезнь века – неумение слышать и видеть что-то дальше своего носа? У романа «Искусство слышать стук сердца» по факту два сюжета. Один – реалистично-бытовой: девушка расследует исчезновение своего отца, успешного человека и прекрасного семьянина. Второй – сказочно-чувственный: легенда, рассказанная героине бирманским старцем У Ба. История о Тин Вине, который рано ослеп, но вместо этого научился слышать и распознавать сердечные ритмы других людей.< br />
< br />
< br />
Анатомия страсти< br />
Легкомыслие< br />
< br />
Ринат Валиуллин< br />
< br />
Книги Рината Валиуллина сейчас на пике популярности. «Где валяются поцелуи», «В каждом молчании своя истерика» – Ринат нашёл свой точный подход в описании отношений «мужчина – женщина». «Легкомыслие», один из самых известных его романов, – исследование природы любви и страсти. Книга написана от лица давно и вроде бы успешно замужней женщины. Распространённая картинка: внешнее приличие и бушующие демоны внутри. А что будет, если всё изменить? В чём природа страсти и безумного притяжения? Бросаться ли в этот омут? При чтении постоянно удивленно возвращаешься к обложке и перечитываешь имя автора: неужели это и правда смог прочувствовать и описать мужчина? < br />
< br />
< br />
Как страдают мужчины< br />
Мужчины без женщин< br />
< br />
Харуки Мураками< br />
< br />
Сборник «Мужчины без женщин» начался у Харуки Мураками со случайно написанного рассказа «Влюблённый Замза». Он задал тон всей книге, где каждый рассказ о новом мужчине и его когда-то потерянной женщине в итоге выводит на тему глобального одиночества. Это книга о чувствах в фирменном стиле Мураками, где вещи не называются своими именами, но вы так тонко понимаете их, что даже не хочется ничего произносить вслух. «Мужчины без женщин» – гимн любви, рассказ о том, как тонко умеют чувствовать мужчины (если кто-то вдруг сомневался).< br />
< br />
< br />
Жемчужины жизни< br />
Пальто и собака< br />
< br />
Дмитрий Воденников< br />
< br />
Когда мы не можем передать друг другу чувства, которые нас захватили, мы цитируем Дмитрия Воденникова. «Как я – газеты и людей – листаю, вот так и ты меня посмотришь на просвет: и счастье – есть, и пошлости – хватает. Пощады – нет». Или: «Люби меня таким, каким я есть, таким-каким-я-нет – меня другие любят». Это, кстати, из последней книги Воденникова «Пальто и собака». Сборник жизненных мелочей-жемчужин, самого тёплого из глубины души, самого сокровенного про себя, любовь и отношения.< br />
< br />
< br />
Попытка понять, когда в браке исчезает любовь< br />
Мы< br />
< br />
Дэвид Николс< br />
< br />
С момента выхода на русском языке романа «Мы» Дэвида Николса прошло уже два года, а ни один мужчина за это время не написал книги о браке честнее. Семейная лодка героев этого романа стремительно летит на скалы. Скалы эти довольно предсказуемы – единственный ребёнок вырос и собирается бежать во взрослую жизнь, а мужу с женой больше не о чем разговаривать. Первое удивление: попытку всё склеить и отправиться в большое семейное путешествие по Европе предпринимает именно мужчина. И второе: он так просто и искренне пытается понять, что же могло произойти, что называет вещи точными именами, не тратя время на избыточный анализ или страдания.< br />
< br />
< br />
О любви к жизни< br />
Расскажи мне о море< br />
< br />
Эльчин Сафарли< br />
< br />
Вообще, Эльчина Сафарли считают главным по взаимоотношениям между мужчинами и женщинами. Причём описать ситуацию глазами женщины ему удаётся куда лучше, чем представить аналогичный мужской вариант. В этом секрет его небывалого успеха у читательниц, больших тиражей и народной любви (ко всему прочему, сам Сафарли – необыкновенный красавчик). «Расскажи мне о море», его последняя книга, выбивается из общего ряда. И это хорошо. Она о любви, но в более широком смысле: о любви к жизни, о событиях-маячках, о важности запахов и преувеличенной роли путешествий, когда самое главное всё равно ждёт дома. Простой, бесхитростный и очень солнечный гимн тому, на что следует обратить внимание, если хочешь быть счастливым.< br />
< br />
< br />
Немного смерти и много любви< br />
Виноваты звёзды< br />
< br />
Джон Грин< br />
< br />
Конечно, Джон Грин использует запрещённый приём и бьёт по больному, рассказывая историю первой любви двух больных раком подростков. Понятно, что между «первая» и «последняя» в данном случае можно ставить знак равенства. Но... книга «Виноваты звёзды» с первых же страниц легко выползает за грань жанров «любовный роман» и «про умирающих людей». В ней оказывается много жизни и совсем немного смерти. У Хейзел и Огастуса возникают такие вопросы, которые мы постоянно задаём себе. А простота и честность их ответов восхищают.< br />
< br />
< br />
Всегда есть второй шанс< br />
Когда поют сверчки< br />
< br />
Чарльз Мартин< br />
< br />
Главные герои романов Чарльза Мартина – всегда мужчины, умеющие чётко оценить свой эмоциональный фон. Без нытья, интеллигентских страданий, мужских пьянок и кухонных разговоров его герои рассказывают про то, что происходит у них внутри, и в большинстве случаев пытаются это исправить. Пожалуй, самая известная из книг Мартина, «Когда поют сверчки», – история кардиохирурга Риза, потерявшего жену. Он, один из лучших врачей в мире, не смог спасти самого близкого человека и теперь живёт уединённо, ремонтируя лодки. Но жизнь даст ему второй шанс, которым он обязательно воспользуется.