Многими исследователями было отмечено, что в образах чужих народов нередко соединяются компоненты, резко различающиеся по своему эмоциональному заряду: идеализирующие чужаков — и передающие ненависть к ним. Первоисточником идеализации обычно бывают экзотические черты чужой культуры, интерес к женщинам других национальностей; ненависть, как правило, воплощается в образах мужчин-солдат. Фольклорные отражения взаимоотношений между Россией и Японией не являются в этом смысле исключением.< br />
< br />
Россия стала проявлять интерес к Японии начиная со второй половины ХУII века в связи с осуществлением территориальной экспансии на побережье Тихого океана. В то время российское правительство не раз пробовало войти в контакт с закрытой Японией, стремясь заключить с ней торговый договор и определить границу между двумя государствами. Дипломатические отношения были установлены во второй половине ХIХ века, незадолго до Реставрации Мэйдзи. Затем японо-китайская война 1894–1895 годов и последующее столкновение интересов России и Японии в Манчжурии обострили отношения между двумя странами.< br />
< br />
В первой половине ХIХ века между Японией и Россией произошел ряд конфликтов — нападение кораблей «Юнона» и «Авось» на поселения японцев в северной части Японии в 1806—1807 годах, захват в плен в 1811 году японскими властями В. М. Головнина и ответное взятие П.И.Рикордом в заложники японского купца Такадая Кахэй в 1812 году. Несмотря на это некоторые представители японской интеллигенции, видя проявления вежливости и соблюдение надлежащего этикета со стороны российских посольств, считали Россию «страной справедливости».< br />
< br />
Вместе с тем нельзя не отметить, что японцы все время боялись и по-прежнему в значительной степени боятся российской державы. Боязнь возросла во время русско-японской войны и еще более усилилась после выступления советской армии на стороне США против Японии в 1945 году. В то же время русская культура (литература, музыка, балет и т. д.) способствовала возникновению у японцев идеализированного представления о России. Раньше японцы часто объясняли свое противоречивое отношение к России так: «Ненавидим Советский Союз (советских людей), но любим Россию (русских, россиян).< br />
< br />
После распада СССР страх японцев перед Россией уменьшился, но одновременно стал ослабевать и интерес к ней.< br />
< br />
До русско-японской войны образ Японии в России был тесным образом связан с интересом к восточной экзотике и идеализирован. Примером тому может служить песня «Далеко Нагасаки». Она была записана автором у одного московского знакомого, родившегося в 1916 году; в молодости он был моряком на Дальнем Востоке. Песня состоит из двух частей. В первой части красиво и романтически изображается город Нагасаки, вторая во многом тождественна песне «Девушка из Нагасаки» (известной также в исполнении В. Высоцкого), слова которой первоначально были опубликованы в сборнике сочинений советской поэтессы В. Инбер. Нет никаких сомнений в том, что на появление ряда песен с «японским мотивом» сильное влияние оказали роман французского писателя П. Лоти «Мадам Хризантема» (1887) и опера Дж. Пуччини «Мадам Баттерфляй» (1904).< br />
< br />
В фольклорном материале, относящемся к русско-японской войне и интервенции на Дальнем Востоке, наиболее часто встречается тема жестокости японцев. Типичным гримером может служить рассказ об убийстве известного революционера С. Лазо, брошенного в топку паровоза. В русских селах Республики Бурятия рассказы о японской интервенции повествуют о жестокости японцев (и семеновцев) и борьбе партизан с ними, об избежании гибели (японцы намереваются сжечь село, и это удается предотвратить с помощью переговоров, либо от пожара защищает бог или дух). Встречается анекдот про трусливых мужиков, убежавших и оставивших без защиты женщин (жен), когда японцы зашли в село. У него есть два варианта: по первому японцы заставили женщин готовить им обед и после ушли, не причинив физического ущерба, по второму оказалось, что то были не японцы и вообще не люди, а стадо овец.< br />
< br />
В Архангельской области, где японской армии и в помине не было, записан мистический рассказ, который можно считать одним из видов предания об апокалипсисе. «У Архангела (название местности. — И. Н.), вот еще в революцию, там есть камень такой: вот дойдет японец до этого святого камня, что мол, все... (пропуск сделан самой рассказчицей — И. Н.) и война кончится.» В этом сюжете соединились местное предание о некоем святом камне и известие про какую-то войну с японцами.< br />
< br />
На пропагандистских лубках времен русско-японской войны японцев изображали некрасивыми карликами. В отличие от изобразительного, в устном творчестве насмешки над визуальными особенностями телосложения японских солдат встречаются редко, внимание акцентируется не столько на внешнем виде самого японца, сколько на типичном для русского фольклора — и схематизированном, обобщенном — образе врага или чужака.< br />
< br />
В современном (после 1945 года) фольклоре мотив войны встречается гораздо реже, зато наблюдаются возвращение интереса русских к японской экзотике и восхищение уровнем развития японской техники.< br />
< br />
В данном случае первое место по количеству собранного автором материала занимают анекдоты, второе — каламбуры. Есть и другие материалы, например, обрусевшая японская сказка «Про Мамонтаро», записанная на Северной Двине в середине ХХ века. Очевидно ее происхождение от японской сказки «Момотаро», где рассказывается про мальчика, родившегося из чрева большого «момо» (персика).< br />
< br />
В каламбурах, которые часто считаются «детским фольклором», имитируются японские слова и особенности японского произношения, например: " Тояма Токанава" , «Кимоно-то херовато» и т. д.< br />
< br />
В анекдотах акцент делается на экзотике («японизме»), а также на национальных чертах и положении страны. Экзотика обычно передается в форме опять-таки каламбура и с помощью таких стереотипных символов, как «Фудзияма», «харакири» и т. п. Например: «Недавно в одном из японских ресторанов произошел случай массового харакири. — Во блин японцы нарезались! » В анекдотах второй группы отражаются такие черты японцев, как трудолюбие и серьезность, ее высокое технологическое развитие и уровень жизни. Например, у японца спрашивают, на сколько лет Советский Союз отстал от Японии. Ответ звучит убийственно: «Навсегда».< br />