Когда бабушка умерла, в доме стало слишком тихо.

Не просто тихо — как будто звук вообще перестал существовать.

Мама разбирала вещи, папа делал вид, что занят, а я сидела у окна и смотрела на старые часы.

Они висели на кухне всегда.
Деревянные. С маятником. С тихим, почти живым «тик-так».

— Заберёшь? — спросила мама.

— Часы?

— Бабушка говорила, что они должны остаться тебе.

Я кивнула.

В тот вечер я забрала их к себе в комнату.

Повесила на стену.
Завела.

Тик.
Так.

Тик.
Так.

Сначала это было просто звуком.

А потом…

В одну ночь я проснулась.

Часы шли быстрее.

Тик-так-так-так.

Я села на кровати.

И вдруг услышала голос.

— Не спишь?

Я замерла.

Этот голос я знала.

— Бабушка? ..

Маятник качнулся.

И в комнате стало тепло.

— Ты теперь одна? — спросила она.

— Нет… но как будто да.

Тик.

— Это нормально, — сказала бабушка. — Когда люди уходят, кажется, что они забирают с собой часть дома.

— Ты правда здесь?

— Я там, где ты меня помнишь.

Я подошла к часам.

— Почему они… такие?

— Потому что это не просто часы, — ответила она. — Они считают не время. Они считают моменты.

Тик.

— А если они остановятся?

Пауза.

— Значит, ты перестанешь помнить.

Я испугалась.

— Я не хочу.

— Тогда не давай им остановиться.

С тех пор я завожу их каждое утро.

Иногда они идут быстрее.
Иногда медленнее.

Иногда — почти останавливаются.

И тогда я вспоминаю.

Как мы пили чай.
Как она смеялась.
Как она учила меня печь пироги.

И часы снова начинают идти ровно.

Тик.
Так.

Потому что память — это тоже время.