Book Excerpts

- Очень жаль, что ты оказался таким незрелым, и из-за тебя мир должен погибнуть. А вместе с ним и твоя русалка. – Карасса посмотрела на него, как уставший учитель на несообразительного ученика. – Выбирай. Или она умрёт сейчас от твоей руки, или чуть позже, вместе со всем этим миром. Вместе с тобой, твоей сестрой и теми, ради кого ты хотел изменить его. Она коварно улыбнулась. - Валлагор, конечно, расстроится, что его проект снова оказался ни на что не годным. И он начнёт всё заново. А потом опять. И опять. Для него игра продолжится, тогда как для тебя и остальных заложников этого мира всё будет кончено навсегда. Collapse text

Благостный сентябрьский денек. Деревья еще стоят зеленые, только кое-где появились первые золотые проплешины. Тишина. Даже шины автомобилей шелестят как-то деликатно и застенчиво. По улице Тургенева, самой длинной улице в городке, идут три девчонки. - Смотрите, какой смешной старичок! – вскричала Полина. Полина самая высокая из них, довольно полная и плотная, что огорчает ее. Она считает себя жирной. Но мама ей говорит, что никакая она не жирная, такая уж у нее конституция. Причем тут конституция Полина понять не может. И еще мама говорит, что с возрастом она будет худее. Будет расти в высоту и будет худее. Малышкой она вообще была как колобок. Еще мама говорит, что она красивая девочка. Полина согласна с этим. У нее маленький носик, не то, что как у Дашки. Красивые губки. Но маленькие. Есть такие уколы, которые увеличивают губы. Это потом, когда она повзрослеет. Сейчас ей никто такого не даст сделать. - Не показывай пальцем! – укоризненно говорит Оксана. – Показывать пальцем нехорошо. Это некрасиво. Если на тебя будут показывать пальцем, тебе, думаешь, будет приятно? Никому это неприятно. И больше не показывай ни на кого пальцем! Collapse text

Ваня взял Бенедетту за руку. - Да-да, сегодня самая красивая девушка у меня! И я…О! Это же карамельные яблоки! Какие большие! Ваня, позабыв обо всём на свете, бросился к столу со сладостями. Бенедетта в удивлении открыла рот. - Вот так, - сказала она. – Моё сердце разбилось о карамельное яблоко. Collapse text

- Ты тоже умеешь превращаться? - тихо шепнул ей Литар, когда обстановка чуть разрядилась. - Нет, я умею нечто более сильное, - хитро улыбнулась Нивия. - То, что не умеет больше никто из фрейнов. - И что же такого ты умеешь? - Тебе пока рано это знать. Если ты действительно нам не враг, когда-нибудь я покажу тебе. Но если же ты нам солгал, это будет последнее, что ты увидишь. Collapse text

Теперь, когда существа почти приблизились, можно было разглядеть, как они выглядят. Огромные крылья, преимущественно зеленого или ярко-голубого цвета (были также и желтые у женщин и черные у более взрослых мужчин) в размахе имели едва ли не пять метров в длину, при этом, после приземления, они аккуратно складывались за спиной. Птичьи ноги заканчивались огромными согнутыми когтями, явно способными удержать огромного размера добычу. Позади виднелся длинный хвост, который, как и тело был покрыт чешуей. В таких же чешуйчатых руках-лапах они держали какие-то сферы, которые у них забрала совсем юная девочка, едва они приземлились. Лица их отдаленно напоминали фрейнов, только расширенные, больше ящероподобные. Литар не успел моргнуть, как их тела и лица сузились. Крылья втянулись, превращаясь в плащи у мужчин, у женщин - в длинные волосы под цвет крыльев. Хотя и у нескольких мужчин крылья стали длинной густой шевелюрой. Collapse text

Когда-то давно наши предки были огненными энергиями и ночь никогда не опускалась на О’лосс. Но когда появилась Тьма, она извратила их суть, они ослабли, потеряв способность жить без забот и лишений. Теперь и мы, как их потомки, вынуждены копить энергию под солнцем, чтобы иметь возможность защищать себя ночью. До тех пор, пока жив хотя бы один аклюмай, Солнце будет гореть. Как только они убьют последнего, Темная энергия покорит наш мир и навсегда изменит О'лосс. Collapse text

Энгель тихо поднялся и отступил чуть в сторону. Литисиус склонился над телом Вивиан. Его длинные пепельные волосы занавесили его лицо, скрыв также голову Вивиан. Энгель прикрыл глаза, прислушиваясь к своим чувствам. Боль Вивиан он правда не ощущал, но вот боль Литисиуса ревела в пространстве бешенным смерчем. «Его сердце истекает кровью, - подумал Энгель. – Оно хотело бы разорваться, чтобы прекратить мучения. Но увы». Collapse text

- Я думаю, ты просто попал под горячую руку. - Фред развёл руками. – Правило номер один: если в твоём мире существуют ведьмы, не зли их. - Он снова уставился в потолок. - Вот в моём мире, например, провидица Шишимора, знаешь, какая могущественная! Попробуй ей что-то наперекор сказать, сразу тебя в слизня превратит. Хотя, она не старуха, напротив - очень красивая колдунья. - Он снова посмотрел на Агвареса. - Так что, можно сказать, тебе ещё повезло. А то ползал бы весь такой слизкий и мягенький. Ням-ням. Collapse text

Сирил посмотрел на Акира с откровенной неприязнью, затем вновь перевёл взгляд на Рэн. Он не ненавидел её за то, что она скрыла от него правду. Он ведь тоже не открылся ей - она узнала, кто он такой от третьих лиц. И, что хуже, он понимал её. Она клеймёная. Всю её жизнь её использовали за её способности. Её оторвали от семьи в раннем возрасте, держали в лаборатории в Чёрных землях, ставя эксперименты, затем она попала в Загграс, потом Варсанг. И везде её держали лишь потому, что она была полезна. Даже он, Сирил, нуждался не в ней, а в её способностях. Collapse text

Широко раскрыв глаза, Лавель смотрел, как Люка беззвучно осел на пол. Разбитая голова завалилась набок, тело безжизненно замерло в полусидячей позе. - Вы убили его, - выдавил Лавель. - Он лишь несовершенный шедевр, как и всё тут, - ответил Мастер безразлично. – Я начну заново. – Он обернул белое лицо к Лавелю. – Вы открыли мне глаза, оракул. Благодарю вас. Collapse text