ОДИН В ПОЛЕ. Свиток первый
Краткая аннотация: Бояръ-аниме. Запад-Восток. Попаданец, подросток-полукровка, магические боевые искусства, межрасовый гаремник.
(новая редакция пролога)
Один в поле не воин (погов.)
И один в поле воин, коли по русски скроен (посл.)
Пролог
— Яххо, сэмпай! Что у нас сегодня хорошего?
Как обычно только к самому началу смены появившийся напарник просто-таки лучился довольством. И не скажешь, что полноватый раздолбай в мятом костюме «под туриста» это боевой маг из младших семей клана Симадзу, правящего в княжестве Сацума, в том числе и на острове Якусима. Хотя понятно, что так и надо для работы, пассажирский терминал морского вокзала не место для боевиков. Гости хотя бы здесь должны чувствовать себя более-менее в безопасности.
Что, кстати, правда, вся основная чертовщина твориться уже выше в горах центральной части острова, а на берег ёкаи почти не выходят. Но вот ради этого-то «почти» приходится держать боевые группы в местах скопления туристов, что в отличие от местного населения если и обвешаны оберегами, то всякой халтурой. Плюс контроль за попытками кого-то из духов покинуть остров. А такое время от времени случается. То ноппэрапон или еще какой перевертыш под видом одного из туристов, погибших в горах, пытается выбраться. То вдруг кто-то из идиотов, лезущих с троп, как их не предупреждай, окажется одержимым. Хотя сейчас уже и не часто, не то, что три года назад, когда остров вообще временно закрыли.
После массового самоубийства очередных сектантов, что через поа стремились достичь высших миров, и так совсем на острове тонкие границы с иными планами были временно стерты. И хлынувшая сырая мана дала шанс вырваться в наш мир тысячам диких ёкаев, за несколько дней уничтожившим почти всех туристов и до трети десятитысячного населения. Да что там, прежде чем границы немного восстановились, и поток маны снизился до приемлемого уровня, так что духам пришлось уйти выше в горы, к берегам Якусимы с океанских глубин поднялись гигантские кайдзю, дабы покормиться их меньшими собратьями. Благо люди им не интересны.
Не сказать, чтобы событие совсем уж редкое, то тут, то там нечто подобное происходит регулярно. Но обычно не в таком масштабе или, по крайней мере, не вблизи густонаселенных территорий. Тем не менее, порядок действий был отработан до мелочей, боевые силы Симадзу и вассалов при поддержке императорской армии наглухо перекрыли периметр. А затем с прибытием оперативной группы правительственного бюро высших начал Оммё-рё, курирующего магов, духов и другие проявления сверхъестественного, были установлены печати стационарного барьера. И началась спасательная операция с постепенным сужением закрытого периметра. Примерно за неделю берега полностью очистили, а к оставшимся в горах поселениям проложили новые более защищенные тропы.
Еще около полугода шло расширение условно безопасной зоны, но две трети внутренних территорий острова остались закрыты для посещения как из-за оттесненных в горы диких ёкаев, так и из-за сохраняющейся нестабильности границ с иными планами. Кадры сметающей все волны духов попали в сеть, и Якусима прогремела на весь мир. Уже не столько как заповедник реликтового горного леса с самыми древними в Японии деревьями, а как заповедник ёкаев с «той стороны». Чему поспособствовали сами же ушлые сацумцы, что вместо очага постоянных проблем, благодаря всяким экстремалам и исследователям получили новый источник доходов.
И Оммё-рё в итоге вынуждено держать барьер и совместно с Симадзу вести контроль за тысячами туристов, наверняка не без интереса для руководства. Ну а конкретный дежурный заклинатель бюро Оцуко Дзёбан при этом вместо того, чтобы спокойно присматривать за работой магов в родном городке, уже третью полугодовую командировку рискует тут жизнью. Благо в этот раз с повышением, хоть не надо ходить в рейды, а нужно заниматься муторной, но почти безопасной работой с покидающими остров туристскими группами и жителями, что тоже изредка выезжают с него. И при этом надо терпеть напарника, который вполне убедительно изображает лентяя и озабоченного. А последние две недели на шее Оцуко висит еще и практикантка, что уже достала своей няшностью.
— И тебе привет, Сатору-кун. Ты мог хотя бы уж сегодня прийти вовремя, да и одеться как-то более подобающе? Ведь это твое начальство прибывает на остров, а не мое.
— Все строго по уставу полевой службы, сэмпай. И опять же дальше Якусимы не ушлют, если что.
— Ну да, а еще с ними, как обычно во время Хина-мацури, будет и ваша маленькая госпожа Каори-химэ.
— Не пугай меня так, Оцуко-сэнсэй. Если бы с ними была наша храбрая принцесса, то ребята бы уж сообщили. Думаю, она в этом году вообще скорее всего не приедет. Переходит в старшую школу, причем говорят то ли в Киото, то ли в Эдо.
— Может и так, только раньше она обязательно приезжала на годовщину Ритуала. Кстати, до сих пор не понимаю, зачем этим уродам надо было его устраивать именно на Праздник девочек. Я как не самый плохой оммёдзи могу тебе сказать, никаких оккультных резонов в том нет, и не было. Да если на то пошло, день вообще был для любых ритуалов неудачный. Вот у них в итоге и получилось не пойми что.
— Тебе видней, сэмпай. Может они вообще что-то другое собирались сделать, кто ж его сейчас разберет, ну а накрыло в итоге весь остров. Вот и наша маленькая госпожа со своими подругами чуть не пострадала. Хорошо расстояние большое, пока волна докатилась, их успели эвакуировать. Чтобы было, если бы этого не получилось, даже представить страшно.
Оба мужчины затихли от возникшей картины. Сектанты ведь могли выбрать для своего самоубийства и место поближе к древней криптомерии Дзёмон-суги, самому старому дереву в Японии. У подножия коего тогда в специально возведенном павильоне и устроили праздник кукол-хина для наследной химэ клана Симадзу и ее подруг по международной школе. И первый удар пришелся бы прямо по ним. Пострадал бы не только княжеский дом Сацумы, а также дружественные им японские правящие дома. Под удар попали бы и знатнейшие фамилии Азии и Европы. Среди девочек, говорят, была чуть ли не внучка кайзера да вроде одна из китайских принцесс. Коих пусть и не один десяток, но все равно серьезный повод к резким осложнениям между заклятыми друзьями.
— Ну не случилось, так и слава всем ками. Лучше скажи, а где это наша красавица Ми-тян? — решил немного разрядить обстановку искренне не любящий быть серьезным маг.
— Утром вызвали в офис господина старшего заклинателя Камо-доно. Так что хоть немного да отдохнем от нее.
— Вот злой ты, сэмпай, она же такая прелестная куколка, просто каваий ня, глаз же не оторвать...
— Зато уши лучше заткнуть. От ее щебета же голова минут через пятнадцать начинает опухать. А она ведь и вовсе почти не замолкает, и все это столь вежливо и радостно, что скулы сводит. Я вообще сначала думал, что это она так издевается. Но нет, только непроходимая дура способна нести подобный бред на протяжении двух недель. И как ее в университет-то приняли? Хотя знаю, там же ведь тоже няшек любят.
— Их все любят, один ты желчью исходишь, да и не такая уж она прямо дурочка. Недалекая, да. Зато добрая. Меня вот регулярно своим бэнто угощает. Знаешь как вкусно? Найдет себе в бюро хорошего мужа, и будет им обоим счастье.
Однако Оцуко слушал мага уже вполуха, с возрастающим любопытством и еле сдерживаемой ухмылкой наблюдая за воистину же эпическим зрелищем. Невысокий и неряшливо одетый дедок с живым плутоватым лицом тащил за собой изо всех сил упирающегося и при этом плаксиво причитающего подростка лет тринадцати или четырнадцати. Причем столь крупного и пухлого, что сам старик был, пожалуй, поменьше. Тем не менее, дед как портовый буксир целеустремленно вел парня по акватории зала, судя по всему, именно к их посту.
Но вот буксируемый окончательно уперся, вцепившись в ограждение, и что-то сквозь слезы горячо забубнил старику. На что тот только качал головой, а потом вдруг стал кивать в сторону лавки сувениров. Мальчик сразу перестал плакать и отцепился. Вновь буксир потащил свой груз вперед, где был куплен цветастый флажок. Затем движение возобновилось, теперь к лотку с мороженным. Еще один короткий переход, и Оцуко вдруг понял, что хитрый дедок пусть и зигзагом, но уже почти подтащил парня к их посту. Тот же столь увлекся лакомством, что уже и забыл про то, что надо упираться.
Немного отошедший в сторону маг тоже тихо посмеивался над хитрыми эволюциями забавной парочки, которая все ж таки добралась до стола дежурного заклинателя. Где старик, склонившись в почтительном поклоне, тщетно пытался как-то согнуть в него притащенное с собой чадо. Причем вблизи стало ясно, что тот младше, чем исходно показалось. Просто вымахал в этакого увальня. Лицо ж было вовсе еще детское и совсем не отягощенное печатью раздумий. Пожалуй, даже Ми-тян в сравнении с ним выглядела интеллектуалом.
— Коннитива, оммёдзи-сан. Я староста из Сиратани, а это, стало быть, Сугэ-кун, внук и ученик старого Хаяси-синсёку, что смотрел за святилищем в ущелье и погиб, встав на пути ёкаев, но своими молитвами защитил деревню. А мы, стало быть, взяли на себя заботу о малыше. Все же не чужой, да.
— Это хорошо, Сиратани-сонтё, но чем я могу помочь?
— Вот же сбили с мысли, оммёдзи-сан. О чем я? Ах, да, так вот это Сугэ-кун. Он от деда унаследовал толику силы. Но вы же понимаете, где сейчас деревне в нашем положении найти нормального священника и тем более мага. Да и святилище у них семейное, они при нем с давних пор живут. Вот, стало быть, и решили покамест сами за ним присмотреть, а парня, как подрос, отправить в храмовую школу при университете Кокугакуин. Правда, как видите, сам он ни в какую уезжать не хочет, еле притащил сюда. Может не шибко сообразителен и силенок маловато, ну да погоднику многого и не надо.
Пока сонтё из горной деревни вел свой рассказ Оцуко все больше напрягался. Силы в парне действительно почти и не чувствовалось. Пожалуй, и магом его назвать было серьезно польстить. И логика деревенских понятна, что придержали мальчика у себя, а не сдали органам соцзащиты. Вот только как тот мог пройти мимо учета в местном отделении бюро. А если все же прошел, то заклинатель бы знал. Не то чтобы он помнил все сведения о магах острова. Но у себя в городе в том числе отвечал и за учет детей с магическими способностями. Вот по привычке время от времени и просматривал данные. И ни Сиратани, ни юных магов там не помнит. На острове и обычных-то детей после произошедшего мало осталось.
И пока разошедшийся староста вещал о нелегкой судьбе, чего уж там, их деревенского дурачка да редком сердоболии сельчан, Оцуко пытался оперативно поднять по базе бюро все сведения по Сиратани и этому самому дурачку, тьфу, парню. И с большим удивлением обнаружил, что все сказанное сим без сомнения почтенным сонтё истинная правда. И деревня эта была хоть и в горах, но не так уж далеко от порта, так что и Первая волна докатилась совсем не сразу. Кстати, как раз именно в тех местах располагались знаменитые реликтовые криптомерии, в том числе и Дзёмон-суги. Да и все подходы к деревне вели через ущелья, в дальнем из которых, прямо на пути ёкаев, и стояло упомянутое синтоисткое святилище. И в нем действительно учеником-служкой значился парень, что переминался перед ними, грустно шмыгая носом.
Увальню ростом за метр семьдесят и весом под сто двадцать всего двенадцать лет, причем исполнилось прямо сегодня. По иронии судьбы, мальчик с пропорциями сумоиста родился в День девочек. Крупное круглое лицо с грустными из-за чуть опущенных внешних краев глазами все время находилось в непрестанном движении. Он то хмурился, то причмокивал, то неожиданно начинал застенчиво улыбаться, а на пухлых щеках вдруг появлялись детские ямочки. И тут не надо быть заклинателем или ученым физиогномистом, чтобы понять, не смотря на габариты и возраст, это был еще совсем ребенок, что неизвестно, станет ли вовсе когда-нибудь взрослым.
Оцуко по долгу службы уже не раз видел подобное, когда при неудачной комбинации родителей доля крови ёкаев, что и дает способность к магии, оказывалась у ребенка слишком высока, а уровень маны в первые годы был наоборот мал, то есть обычен для человеческого мира. Несчастный малыш по своему психологическому возрасту вряд ли старше лет пяти-семи. Странно, что это случилось на Якусиме, где и раньше уровень природной маны был весьма высок. Но при взгляде в записи все встало на свои места. Мальчик родился в Киото, а к деду его привезла мать, когда ему было три, и уже видимо стали проявляться некоторые признаки отставания. Однако это надо было делать раньше, и не факт что помогло бы.
Кольцов Сергей
Текст прочитал. Сейчас думаю с какой стороны зайти чтобы меня правильно поняли и не обиделись, но качество стало лучше...
Спасибо за активную помощь, это очень ценно. Обидеть же меня сложно, тем более если есть искреннее желание помочь сделать мой текст лучше. Другое дело, что я совсем не обязательно могу быть согласен со всеми замечаниями, но это и нормально. Что касается именно качества, то на мой взгляд этот кусок как раз пока слабее предыдущего, еще не довел до ума, есть и лишние длинноты и не очень внятные обороты, так что пока дорабатываю по стилистике. А вот с точки зрения именно динамичности, интриги и жанровых маркеров это да, вроде получилось более-менее как надо. Хотя вступительные рассуждения до диалога все равно получились длинноваты, при том, что по делу. Но, конечно же, жду более детальных замечаний, чтобы понять в каком направлении дорабатывать текст.
Вообще, у меня эта история как-то не то, чтобы не идет, скорее я к ней в итоге слишком ответственно отношусь. Очень хочется сделать ее с одной стороны, что называется, в развитие традиции, а вот с другой нечто все же свое, самобытное, непохожее на предшественников (в первую очередь на Метельского и Плотникова, к коим отношусь с большим уважением). Плюс насколько возможно аутентично, хотя и не до фанатизма, но все же и без совсем уж очевидных для знакомых с предметом ляпов. Вроде фамилии и названия клана Нагасунэхико у Метельского (взятого из сети, но без перепроверки и при явном незнании даже основ японского) или же школьного учебного года, начинающегося в сентябре, у Плотникова (в итоге ему пришлось задним числом вставлять искусственный "токийский инцидент", чтобы хоть как-то обосновать изменения в учебном процессе). Понятно, что никто не застрахован от ошибок, и это опять же нормально, но ИМХО именно всякого рода специфика, тем более уж национальная, требует особенно тщательной сверки и проработки. Отсюда, кстати, и мой вопрос тем, что не так с тем же вполне аутентичным "каваий ня".
